– Грифону? – рассеянно спросил Дор. Нет ли здесь какого‑нибудь другого выхода – вот что его интересовало. Прокрасться по коридору, отыскать Милли...

– Ну да, мы, гарпии, – наполовину люди, наполовину птицы, – объяснила красавица. – Своих мужчин у нас нет, и мы ищем среди соседей.

Дор и не знал, что среди гарпий нет мужчин. В его дни как будто были. Правда, он никогда этим особо не интересовался. Видел, конечно, что гарпии‑дамы всегда летают без гарпиев‑господ. Ну и что, может, господа отдыхают, а дамы занимаются хозяйством. Таков их удел. Впрочем, не об этом сейчас надо думать.

И вдруг его осенило:

– Гнездо, отвечай, как лучше отсюда выбраться?

– Услужи гарпии, – ответило гнездо, вздувая нежные перышки. – Женихов они не убивают, разве что уж очень оголодают.

– Но чего она хочет? – спросил Дор.

– Иди сюда, – прошептала гарпия, – и узнаешь, мой лакомый, чего хочет гарпия.

– Как бы отсюда выйти, – пробормотал Дор.

– А я еще не решило, как перейти реку, – пожаловалось колечко.

– Что это у тебя? – спросила Горпына, слегка расправив крылышки. Перья под крыльями у нее были столь же белы, как на груди, и, может быть, столь же воздушны.

– Это волшебное кольцо. Все желания выполняет, – объяснил Дор, надеясь, что не слишком преувеличивает. Он не придирался к промашкам волшебного кольца, потому что слабо верил в собственные волшебные силы.

– Мне всегда хотелось иметь такое кольцо. Дор снял кольцо.

– Возьми, – сказал он. – А я хочу спасти Милли. – Вот и проговорился!

Горпына схватила кольцо. У гарпий вообще хватка что надо.

– Ты ведь не гоблинский шпион? А то у нас ведь война с гоблинами. – Вот так новости!

– Наоборот, я убивал гоблинов. Они напали на нас.

– Молодчина. Гоблины – наши заклятые враги.

Ему стало даже интересно:

– Но почему вы враждуете? И вы чудовища, и они чудовища. Чудовища должны дружить.

– Мы и дружили, но только давно это было. Потом гоблины обманули гарпий. И началась война, которая длится до сих пор.

Он присел на край гнезда – ив самом деле мягче пены!

– Забавно. А я думал, только люди воюют.

– Мы же в родстве с людьми, ты знаешь, – сказала Горпына.

Необыкновенная гарпия. Необыкновенно милая. И так чудесно пахнет, кажется, розами. Может, они только к старости дичают?

– Многие с вами, людьми, в родстве, – продолжила она. – Кентавры, водяные, фавны, оборотни, сфинксы. Всем им, как и человекам, свойственно воевать. Хуже всего лжелюди – тролли, великаны, эльфы и гоблины. У них есть армии, и время от времени они выступают в опустошительные походы. Переняли бы у вас, у людей, ум, любознательность, любовь к искусствам, – так нет же, подхватили самое худшее – буйство и жестокость.

Какая же она умная!

– А вот если бы вы унаследовали от нас, людей, не головы, а другие части тела, если бы головы у вас были от грифонов, а кое‑что пониже – от людей, то...

– То легче было бы предаваться любви, – рассмеялась она рассыпчатым смехом. – По мне лучше ум, какие бы от него беды ни шли.

– А как же началась война между гоблинами и гарпиями? – спросил Дор.

Горпына глубоко вздохнула. Груди у нее были такие красивые, что он даже загордился: вот что можно взять у людей!

– Это длинная история, красавчик.