– Зачем я понадобился живым людям? – сурово спросил повелитель зомби.

– Король Ругн нуждается в твоей помощи, – выпалил Дор. – А мне нужно снадобье для оживления одного зомби.

– Я не вмешиваюсь в политику, – ответил повелитель зомби. – И превращением зомби в живых людей не занимаюсь. Это противоречит моим убеждениям.

Повелитель зомби дал понять, что разговор окончен, и вернулся к делу, которым, очевидно, занимался до неожиданного визита: перед ним на столе лежала мертвая туша муралъва. Под воздействием угрюмого таланта повелителя зомби существо должно было вот‑вот превратиться в зомби‑муральва.

– Но как же можно... – обиженно начал Дор, но зомби‑великан угрожающе выступил вперед, и Дор словно онемел. Телом великан и силач, он все равно был просто жалким младенцем даже перед самым захудалым из настоящих великанов. Один взмах громадного кулака...

– Я думаю, наш визит не удался, – протрещал паук.

Взглянув на зомби‑великана, Дор вспомнил, как огр Хруп одним ударом сокрушил железное дерево. Зомби‑великан куда слабее, все‑таки мертвый, но алюминиевое дерево ему наверняка по силам. А уж человеческое тело и подавно. Дор сначала так и решил, а еще немного подумав, все равно не передумал: зомби‑великана ему не одолеть.

Если повелитель зомби отказывается помочь, заставить его невозможно. Ведь и король, и Мэрфи предупреждали, что этот волшебник отличается нравом суровым и непреклонным.

Героям надлежит искать выход. Но Дор всего лишь мальчишка, а рядом с ним просто паук, пусть и огромный, ну и девушка, то и дело вскрикивающая от испуга; девушка, которая вскоре станет призраком. Нет среди них героев. Горечь поражения – значение этих слов вдруг стало понятно Дору. Печально становиться взрослым и разочаровываться.

Дор еще верил, что его спутники заупрямятся, не захотят сдаваться. Гранди обязательно стал бы спорить. Но Милли – всего лишь беспомощная девушка, а Прыгун – всего лишь паук.

Они вышли из замка. Зомби не тронули их. Спустились с холма. Лошадрона, конечно, и след простыл. Лошадрон и почтальонок наверняка могли бы подождать, но они же не знали, что все закончится так скоро. Отсутствие предусмотрительности еще раз сыграло с Дором злую шутку. Ну что ж, пойдем пешком. Торопиться некуда.

Они наткнулись на зомби‑стражников, которых Прыгун раньше связал паутиной.

– Ничего особенного, – объяснил им Дор. – Мы с вашим хозяином уже все выяснили.

Двинулись в обратный путь. Милли, успокоившись, то есть, перестав кричать и брыкаться, оказалась заправским ходоком. Волосы ее теперь не становились дыбом, а просто красиво развевались. Дор постепенно привыкал к тому, что Милли семнадцать лет. В нем просыпалось какое‑то чувство... Он бы, пожалуй, не прочь... Нет, прочь! Прочь мысли, пробуждаемые обыкновенским телом, – мысли грубые, как сами обыкновены.

Шли они, шли и наткнулись на бивак. Странно, потому что биваки, да еще с кострами, встречаются на ксанфской земле очень редко. Пища в Ксанфе такая, что ее редко когда надо варить; а если что‑то требуется разогреть, слегка брызгают огненной водой – и готово.

Но перед путешественниками развернулся бивак с нешуточными кострами. Ветки сложены вкруговую. Язычки пламени весело выбиваются из центра. Здесь совсем недавно кто‑то был. Можно сказать, этот кто‑то покинул бивак за минуту до их прихода.

– Ни с места, чужаки, – велел вдруг чей‑то голос. – Двинетесь – убью.

Милли закричала. Дор потянулся за мечом, но передумал – стрела поспеет раньше. К чему пополнять список ошибок еще и преждевременной гибелью. А паук подпрыгнул и исчез в листве нависающего дерева.