— Эдуард! — крикнула Эдит, — Эдуард! — Но шум дождя заглушил ее голос. Не обращая внимания на свой эскорт, она рванулась, и ее конь мигом проскакал те несколько ярдов, что отделяли Эдит от мужа. Король уже был в седле, и, когда она подскочила, их взгляды встретились.

— Эдуард, — сказала она твердым голосом, так как внутри нее начинал закипать гнев.

Мрачное лицо повернулось к ней.

— Вы должны простить нас. Еще в вашей власти отменить приговор семейству Годвина. Эдуард, во имя Господа, хоть раз проявите христианское милосердие. Помните, я не согрешила по отношению к вам — я только просила вас о любви.

Холодные глаза ни разу не дрогнули, и лицо короля оставалось безучастным. Не произнеся ни слова, он дернул поводья и, пришпорив коня, помчался со своими егерями в лес, а она осталась стоять, глядя ему вслед.

Непреклонный и окончательный отказ! Ненависть и любовь, постоянно сражавшиеся в душе Эдит, стихли. Заглушая их, в самых темных уголках души зарождался зловещий вихрь.

Начальник эскорта, видевший, как она упала с коня, подумал, что с ней случился припадок. Он чувствовал некоторую ответственность за нее, даже больше обычной для человека с его складом ума. В конце концов он выполнил свое обещание. Он заработал кольцо, так как сдержал свое слово и устроил ей встречу с королем. И вовсе не его вина, что бессердечный ублюдок отверг ее. Но вид ее, корчащейся на земле, заставил его заволноваться. Как бы там ни было, по словам его жены, работавшей на кухне во дворце, бедняжка не давала повода для сплетен. Год за годом она жила со стариком-импотентом и прилагала все усилия, чтобы оставаться жизнерадостной. Он не посягал на то, чтобы оспаривать решения короля, но его совсем не удивило, когда граф Годвин объявил войну. Кто бы потерпел такое обращение со своей дочерью?

Он опустился на колени рядом с королевой и пришел в ужас от жуткого выражения ее лица и пены на губах.

«В нее вселился дьявол», — испуганно подумал он и перекрестился.

Из глубины ее горла доносилось рычание, и это еще больше устрашило его. Он почувствовал, что один не справится.

— Билл! Том! — крикнул он. — Королеве плохо. Помогите госпоже.

Солдаты подскочили и наклонились над королевой, а один из них попытался омыть ей лоб водой из родничка. Позже они смутно могли вспомнить, что произошло затем. В последующие годы эти трос пересказывали событие каждый по-своему, и легенду о проклятии излагали противоречиво. Они были согласны только в том, что королева Эдит откуда-то достала кольцо викингов — такое могущественное, что оно, должно быть, принадлежало Великому Завоевателю. Билл говорил, что оно сверкало, как огонь, а Том — что вода в роднике сразу закипела и поднялся пар, когда королева бросила в него кольцо. Начальник эскорта ничего этого не видел, но он должен был признаться, что не мог оторвать взгляда от искаженного лица королевы Эдит.

Все они слышали, как королева призвала Одина отомстить за нее, а Том — потомок предводителя похода, принесшего корону Англии Кнуту — утверждал, что она призывала еще и норвежского короля эльфов. О том, что случилось далее, все говорили по-разному, за единственным исключением: все трое слышали ее проклятие поместья Саттон на вечные времена: «Пусть оно познает смерть, безумие и отчаяние».

Билл подумал, что она прокляла и владельца поместья, и это было бы кстати, потому что в то время поместье принадлежало королю Эдуарду.

Но все перепуганные мужчины стали очевидцами того, как после очередного проклятия тело королевы Эдит стало дергаться в неистовых конвульсиях, и она лишилась сознания.

— Дьявол покинул ее, — выдохнул начальник.