И с этими словами он поцеловал ее в губы, крепко прижав к себе, и, пока он держал ее в своих объятиях, его руки гладили и ласкали ее тело.

— Это и есть куртуазное поведение?! — удивленно спросила она. Фрэнсис рассмеялся.

— Нет, дорогая. Это человеческое поведение. Но так ведут себя только очень близкие люди. Дай мне поцеловать твою грудь.

И они вместе расстегнули верх ее платья из зеленой камчатной ткани так, что грудь обнажилась до пояса. Он нежно приблизил свои губы к округлостям ее груди, лаская сначала одну, а потом и вторую.

— Чтобы и второй не было завидно.

— А хочешь, чтобы я тебя ласкала, Фрэнсис? Ведь это то, что делают любовники?

— Да, — ответил он, взял ее руку и направил ее в свои лосины.

— А, я знаю, что это такое, — сказала она, — у меня в Кумберленде есть черный жеребец и, когда его впускают к кобылам, он делает то же самое.

Фрэнсис рассмеялся:

— Мужчины гордятся этой вещью, и сравнение с жеребцом — это прекрасный комплимент! Спасибо.

И они опять начали целоваться, лаская друг друга, пока Фрэнсис не спросил:

— Можно мне любить тебя сейчас? Жеребец без ума от своей кобылки.

Анна высвободилась из его рук, села прямо и проговорила:

— Я испытываю самую прекрасную жажду, которая не будет утолена, пока мы не соединимся, но мне кажется, что сейчас не стоит.

— Ну почему, солнышко, почему? — воскликнул Фрэнсис, не переставая гладить рукой у нее под юбкой.

— Потому, — ответила она, — что твой отец, который еще и мой опекун, сказал мне, что нам следует подождать еще два года, прежде чем сможем пожениться, и, если мы сейчас займемся любовью, а потом меня отправят домой, я буду себя чувствовать как ребенок, лишенный сладостей, и буду бегать как ненормальная по конюшне. Для моего спокойствия будет лучше, если я не буду знать, что такое… заниматься любовью.

С большой неохотой он был вынужден признать ее доводы разумными и согласиться.

— Но ты позволишь мне целовать тебя и ласкать, как сегодня, каждый день?

— О, да, да, — ответила она, — так часто, как только захочешь. Но нам следует держаться в разумных пределах, Фрэнсис. Ты можешь давать выход своим страстям с кобылками при дворе, ради Бога. Но у меня нет другого жеребца, кроме твоего.

Он был поражен сочетанием красоты и чувственности в такой юной девочке. Нежно отстраняясь, он внимательно ее оглядывал, впитывая каждую частицу золотых волос, васильковых глаз, шелковой кремовой кожи.

— Моя роза Кумберленда, — произнес он. — Я — счастливейший человек на свете и буду боготворить тебя до конца жизни.

Тяжелая туча внезапно закрыла жаркое солнце, и от неожиданности они оба вздрогнули.

— Никогда больше так не говори, — сказала она, — потому что, если умрешь ты, мое сердце умрет с тобой.

Он снова обнял ее и сказал:

— Давай я помогу тебе одеться, солнышко. Больше не могу тебя просто так целовать и не требовать от тебя большего. Я же мужчина, в конце концов.

— И к тому же, мне говорили, самый красивый в Англии.

— Кто может судить об этом? Это все придворные глупости.

— Может быть. Но мне нравится думать, что это правда. Это льстит мне.

— Тогда можешь так думать. Я же точно знаю, что у меня самая красивая невеста.

— Правда ведь, у нас будут очень красивые дети, Фрэнсис?

— Да, полный дом.