— Люк, — выдавила из себя Эбби, чуть сильнее сжав бокал. Она уже украдкой понюхала вино, проверив, не пахнет ли оно миндалем. При свете дня предположение, что ее хотели убить вчера ночью, казалось почти смешным. Но ведь на самом деле так оно и было. И теперь она опасалась всего.

— Что с ним? — встревожилась Мэри. — Он заболел?

— Нет, — Эбби поставила бокал на стол. — Но ему не поздоровится, когда он получит документы, которые я ему послала.

— Ух, — встряла Фелисити. — Жутковато звучит.

— Да. Документы на развод.

Всё. Она это сказала. Но, произнесенные вслух, эти слова холодом растеклись у нее по спине. Господи! Да ведь она действительно это сделала! Она действительно разводится с человеком, с которым собиралась прожить всю свою жизнь.

И, что гораздо хуже, она по-прежнему очень любит этого человека.

— Бедная моя! — сказала Эмма растерянно и погладила ее по руке.

— Какой ужас! — вторила ей Мэри.

— Не могу сказать, что я удивлена, — мягко вмешалась Ванесса. — Ты была такой грустной последнее время.

Слезы просились ей на глаза, но Эбби сдержалась. Что толку плакать! К тому же она не хотела, чтобы кто-нибудь увидел это и по клубу поползли сплетни.

Она улыбнулась этой мысли. Ее мать была настоящей сорокой и много чего разносила на хвосте. Ее колонка в «Иствикдайари» была посвящена светским сплетням и сообщала любопытным читателям о мельчайших событиях жизни Иствика.

Она жила ради сплетен. Не то чтобы Банни была скандальной или злорадной. Ей просто это нравилось. Ее дневники были легендой. Она записывала в них любую информацию, любой слух, любую интригу, вероятно, поэтому их и украли, когда Банни убили.

Что показало Эбби, насколько опасны могут быть сплетни. Она не хотела, чтобы кто-то обсуждал ее жизнь, ее брак. Хватит и того, что Делия Форрестер уже рассказывала всему городу, что «бедная Эбби» не видит, муж ее обманывает.

— Эбби, — окликнула ее Мэри. — Ты уверена, что хочешь этого? Ты же любишь его.

— Я знаю, — печально призналась Эбби, водя пальцем по ободку бокала. — И нет никаких шансов, что я его разлюблю. Но я считаю: развод — единственно верное решение, хотя вчера вечером…

— Понятно, — вздохнула Фелисити, — немного любви напоследок.

— Почему немного? — Эбби откинулась в белом плетеном кресле. — Много.

— Тогда, я думаю, развод — это то, чего Люк ждет меньше всего, — подала голос Эмма.

— Так ты уверена? — гнула Мэри свою линию. — Зачем разводиться, если на самом деле для тебя ничто не закончено?

— Да я не хочу с ним разводиться, — призналась Эбби. — Когда я выходила за него замуж, то думала, что это навсегда. Мы собирались заводить детей. Но он все время говорил, что пока не время. А теперь я узнала, что он меня обманывает, и бог его знает, сколько это уже длится…

— В каком смысле — обманывает?

Эбби уже почти все сказала им, но сама до сих пор не могла заставить себя признать, что, возможно, Делия была права. Что у Люка была интрижка. И, может быть, далеко не первая.

— Это не имеет значения, — сказала она сдавленным голосом.

— Еще как имеет! — вмешалась Фелисити. — Мне всегда нравился Люк. Но если этот ублюдок на самом деле плохо с тобой обращается — разводись!

Эбби улыбнулась горячности, с какой Фелисити кинулась на ее защиту.