Но такого он не мог предположить.

Она расхохоталась. Она хохотала взахлеб, она задыхалась от смеха. Наконец, обессиленная, Эбби откинулась на подушки и… рассмеялась снова.

— Блестяще! — сказала она наконец, утирая слезы. — Шпион?

— Что, черт возьми, тебя в этом так веселит?

Новый взрыв хохота был ему ответом. Через минуту Эбби взяла себя в руки, отерла слезы и отдышалась.

— Ей-богу, Люк, если хочешь врать дальше, так хоть ври убедительно.

А действительно, забавно, подумал он мрачно. Он, наконец, собрался с духом, нарушил клятву, подставил себя под удар, а она думает, что это всего-навсего очередная выдумка.

— То есть теперь, когда я наконец решил сказать тебе правду, ты мне не веришь?

— Правду? — Смех в ее голубых глазах погас, улыбка сбежала с лица. Она смотрела на него так, будто видела его впервые в жизни. — Ты хочешь мне сказать, что ты, мой муж, компьютерный аналитик, на самом деле Джеймс Бонд?

Люк стиснул кулаки от беспомощности, потом сунул обе руки в карманы джинсов.

— Опять Джеймс Бонд! Нас тошнит от этого имени.

— Нас? — она опять хихикнула. — С чего бы это? Такие славные истории.

Она отбросила одеяло и поднялась. Люк заметил красные пятна на ее скулах и лихорадочный блеск в глазах. Ему придется туго. Ее белокурые волосы буйно рассыпались по плечам, а грудь под зеленым шелком ночной сорочки бурно вздымалась.

— Джеймс Бонд — это сказка. А реальность — это я. Эбби, я дал клятву, что никогда никому не расскажу о своей работе. И до этого вечера я ни разу ее не нарушил.

— Клятву?

— Да.

— И ты — шпион?

— Я предпочитаю термин «тайный агент».

— Ну, еще бы! — кивнула она, и в ее глазах опять заплясали искорки. — Этот термин куда лучше.

Он схватил ее за плечо, но она вырвалась и отскочила от него.

— Не надо. Не трогай меня.

Она вышагивала взад-вперед по спальне, сначала слегка пошатываясь, потом все более твердо. Звук ее шагов заглушался мягким ковром и ее собственным возбужденным дыханием.

— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила она резко, держась от него на расстоянии, так, чтобы он не мог дотянуться до нее. Люк следил за ее метаниями, не поворачивая головы и не двигаясь с места.

— Я устал лгать тебе.

Она скептически посмотрела на него.

— Ты думаешь, что у меня роман, — продолжал он, — и я не хочу тебя терять из-за этого вздора.

— А у тебя нет романа, просто ты — шпион!

— Да, это так.

Она остановилась перед ним и воинственно скрестила руки на груди.

— А кто такая Кэтрин?

О господи, он же уже объяснял ей тысячу раз!

— Тоже тайный агент. Я знаю ее уже много лет.

Эбби подняла бровь. Люк устало вздохнул.

— Она замужем, за нашим же. И у нее трое детей!

Эбби смотрела на него исподлобья.

— То есть Кэтрин — шпионка и любящая мать?

— Ну да.

— И у тебя нет с ней романа?

— Нет.

— А с кем у тебя роман?

Он улыбнулся.

— Ни с кем. У меня очаровательная жена, кстати, ужасно ревнивая.

— Я не ревнивая, — возразила Эбби, но как-то не очень уверенно.

— И у тебя нет повода, — уверил ее Люк, осторожно идя через комнату — будто он проходил мимо голодного хищника.

— Как бы я хотела в это верить, — сказала Эбби неожиданно нежно и грустно, и Люк почувствовал вспышку надежды.