— Ты меня балуешь, — сказала со вздохом Лиз, допивая кофе. — Перед тем как мы стали вместе жить, я существовала на бутербродах и полуфабрикатах, а чаще всего ужинала в ресторанах — это, надо сказать, дорогое удовольствие. Бывало, что деньги, на которые я должна была бы жить целый месяц, мгновенно исчезали. А сейчас отец страшно удивляется, что я не прошу у него чек раньше срока.

Керри улыбнулась про себя, глядя на подругу. «Милая Лиз, ты действительно не представляешь себе истинную стоимость денег! Ты не ждешь с замиранием сердца гонорар, который нам выплатят через неделю после премьеры, а когда он будет у тебя в руках, не задумываясь потратишь все в тот же день до последнего гроша. К чему беспокоиться? Отец все уладит».

— А чем занимается твой отец? — спросила она.

Лиз улыбнулась:

— Выбивается из сил, чтобы поддержать свою непутевую дочку, как он говорит. Вообще-то он издатель. И весьма преуспевающий, слава богу. У меня изумительные родители. Мама рисует, кроме всего прочего.

— Она профессиональный художник? — спросила Керри удивленно.

— Господи, нет, конечно, хотя некоторые ее работы совсем недурны. Нет, она просто любитель и делает это ради удовольствия. Она говорит, что живопись вдохновляет ее к жизни. Вот что она действительно не любит — это бездельничать. Она все время в движении, то одно делает, то другое.

Керри наклонилась, чтобы налить себе еще одну чашечку кофе.

— У вас очень талантливая семья, — заметила она. — Твои родители одобряют, что ты пошла на сцену?

— Если и не одобряют, мне ничего об этом не говорят. Думаю, они понимают, что мой выбор был предопределен. Я боготворила Райана с самого детства. Когда мне было восемь лет, я заявила, что намерена поскорее вырасти, чтобы выйти за него замуж и быть его партнершей во всех спектаклях. Первая мечта, конечно, еще жива, хоть я и знаю, что никогда не стану великой актрисой.

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась Керри. — Ты получила эту роль исключительно благодаря своим способностям!

— Подарок судьбы. — Лиз положила свои стройные длинные ноги на спинку кушетки и удобно откинулась на подушки. — Я подхожу на роль Иры, но не более того. Сыграть так эмоционально, так убедительно, как ты, я не способна. Ты долго обдумываешь образ, сживаешься с ним, но стоит тебе основательно войти в роль, и ты сможешь всех потрясти. Ты завоюешь славу, в этом нет никакого сомнения. — Лиз взглянула на часы и торопливо вскочила с кушетки: — Посмотри, как много уже времени! А я еще и не начинала собираться. Мне надо поторапливаться. — Она состроила забавную гримасу: — Будь лапушкой, помой за меня посуду. Я знаю, что сегодня моя очередь, но я обещаю провести на кухне всю следующую неделю.

«Если не забудешь», — подумала Керри, но совсем не обиделась. Ей все равно нечего было делать тем вечером.

Адриан пришел ровно в семь, а Лиз еще не была готова. Керри проводила его в гостиную, сказав, что Лиз скоро придет.

— Времена меняются, — усмехнулся он, усаживаясь в кресло. — Когда я пришел сюда в первый раз, меня встречала Лиз в дверях с теми же словами. — Он наблюдал, как Керри бесцельно двигается по комнате, взбивает подушку, складывает в стопку журналы. — Должен признаться, что я недооценил тебя, — продолжал он небрежно. — Тебе многое дано, а ты даже не очень-то и стараешься извлечь из этого выгоду. Что тобою движет, Керри?

— Может, честолюбие? — улыбнулась она, подхватив его тон. — Я — карьеристка, самая обыкновенная. Все просто.

— Ты далеко не обыкновенная, и все совсем не просто.