— Если не хотите кольцо этого бедолаги, тогда берите мой перстень, — неожиданно заявил граф. Подавшись вперед, он взял ее за руку. По телу Джейд прошлась волна удовольствия

— ей нравились его прикосновения, во сне она с легкостью это признала.

— Только не потеряйте, это семейная реликвия, — проговорил граф низким голосом. — Мне эту реликвию еще детям передавать нужно.

— А если детей не будет? — Джейд уже рассматривала кольцо на своем пальце. Ей нравилось, как оно на ней сидит. Возвращать его она не планировала.

— Если не будет детей, мама сделает так, что мы с вами пожалеем об этом.

— Мама? — Джейд нахмурилась и подняла взгляд на графа, собираясь спросить, о ком он говорит.

Но Грегори Баррингтона не оказалось рядом.

Теперь Джейд стояла напротив особняка, в котором жил наместник, но не с лицевой стороны, а на заднем дворе, среди многочисленных яблонь. Ее внимание привлекли три окна второго этажа, сильно выбивающиеся среди остальных совершенно обычными стеклами, в то время как вокруг были лишь витражи.

— Нужно нормально есть, чтобы не быть такой худой! — веско заявила Марта, с хрустом откусив от одного из опавших яблок. — И чего только на тебя ворлоки охотятся? Кости же одни, мисс. Может, им не еда нужна?

На этом Джейд проснулась.

Распахнув глаза, она с радостью увидела жуткий потолок своей каморки в больнице. Это был лишь сон, рожденный страхами и усталостью. Яркий, странный и оставляющий после себя жуткое чувство реальности происходящего.

Всего лишь игра воображения... хотя...

Джейд подняла руку и уставилась на перстень графа, украшающий безымянный палец. Усевшись в постели, она сжала пальцами виски и слегка их помассировала, прокручивая в голове картинки и фразы из сна. Кажется, подсознание все же решило кое-что подсказать ей, и этим непременно стоило воспользоваться!

К полудню, когда у Джейд наконец выдались свободные пять минут, она потратила их на тишину. Заперлась в одной из пустых палат, присела на стул и, прикрыв глаза, попыталась отрешиться от дикого сумасшествия. Работа, которую Джейд так любила, сегодня любила ее в отместку со страшной силой, взрывая мозг и заставляя нервно хихикать!

Мистер Сандерс не шутил, когда днем раньше предупредил ее о дежурстве в одиночестве. Сам он с утра отбыл по вызовам, а мистер Лианэм по-прежнему был очень плох и в основном спал, потому все дела больницы свалились на плечи Марты и совершенно неподготовленной к такому Джейд.

Сразу пять новых пациентов прибыло с утра. И все участники пьяной поножовщины, устроенной в честь одной из пышногрудых подавальщиц. Мужчины дрались не на жизнь, а на смерть, но когда их доставили в больницу, едва могли ворочать языками и передвигались с трудом. Во время их осмотра Джейд выслушала море едва понятных сальных шуточек, а позже почувствовала легкую степень опьянения — так сильно надышалась перегаром от “жертв”.

Дальше был обход и осмотр “старичков”, затем каждодневные процедуры для них...

Потом новый пациент — маленький мальчик, упавший с крыши сарая и сломавший себе руку, а матери психику. Бедная женщина кричала и стонала громче парнишки, так что сначала пришлось усыпить ее, а потом уже заниматься пострадавшим.

Стоило Джейд закончить с ними и выдохнуть, как пришла новая пациентка.

— Очень важная персона! — успела шепнуть Марта. — Дальняя родня нашего Хисама Сандерса. Ты с ней того, поласковей.

В синей шляпке с широкими полями и с глазами, полными нескрываемого любопытства, дальняя родня главного врача вплыла в приемную.

— Леди Мелинда Майлз, — представилась она, жадно изучая Джейд с ног до головы. — У меня зуд. Вот здесь.

Она сняла с правой кисти идеально белую перчатку и пошевелила длинными пальцами с идеальными розовыми ноготками.