— Две. Дня на четыре.

Женщина кивнула.

— Четыре дня — очень хорошо. Меня зовут синьора Джакоми. Я позвать мужа, он относить вещи.

Поблагодарив, Мэриан вернулась к машине.

— Выгружаемся.

Она расплатилась с водителем. Тот, очевидно, был недоволен тем, что ему не удалось нагнать на них страху.

Синьора Джакоми провела Бронвен через обеденный зал и дальше, по лестнице, в тесную комнатенку в задней части дома. Там пахло нафталином, зато было очень чисто; полевые цветы на тумбочке создавали ощущение уюта.

— Вам плохо? Я о вас позаботиться, но сначала нужно отдохнуть. — Старуха повернулась к вошедшей следом Мэриан. — Ваша комната рядом.

— Спасибо.

— Приходите в час обедать с моей семьей, si? Мы подавать рубец. В Англия нет рубец?

Мэриан улыбнулась.

— Нет, рубец у нас не подают, но мы с удовольствием составим вам компанию. Большое спасибо. Не знаю только, сможет ли Бронвен…

— Я делать специальное блюдо для ваша подруга. Она быстро выздоравливать. Я имею хорошая мазь.

После ее ухода Мэриан прилегла на кровать и несколько минут лежала неподвижно, вслушиваясь в шум дождя за стеной. Ветер усилился. Мэриан чуть не уснула. Но тут в дверь постучали, и синьора Джакоми позвала ее обедать.

Спустившись в зал, Мэриан немало удивилась, застав там Бронвен. Та сидела у специально затопленного камина, кутаясь в одеяло, и наслаждалась горячей похлебкой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Хорошо, что мы сбежали из Флоренции. Поешь супу, Мэриан. Не знаю, из чего он приготовлен, но вкус отменный.

— Суп только для больных, — уточнила хозяйка, входя в комнату с горячим рубцом на подносе. — А это для вас.

Появился ее муж в сопровождении хмурого человека с изможденным лицом и в рабочей одежде — наверное, только что возился на винограднике, — и симпатичной молодой женщины. Синьора Джакоми представила их как своего сына и невестку.

Рубец и впрямь оказался очень вкусным, и Мэриан с удовольствием сообщила об этом синьоре. Не оставляя своего места у камина, Бронвен поддерживала разговор, и это было очень кстати, потому что она хорошо владела итальянским, а кроме синьоры Джакоми, никто из членов семьи не говорил по-английски. Имя Оливии ни разу не было произнесено, как будто девушки заключили между собой негласный договор. Это был слишком деликатный вопрос, чтобы касаться его походя, в день приезда.

После обеда Бронвен уединилась в своей комнате, а Мэриан отправилась на поиски телефона. Единственный аппарат в коридоре оказался неисправным.

— Вам нужно позвонить? — догадалась синьора Джакоми.

Заранее отдавая себе отчет в невыполнимости такой просьбы, Мэриан извиняющимся тоном пробормотала, что хотела бы поговорить с одним человеком в Нью-Йорке.

Лицо хозяйки словно окаменело.

— В Нью-Йорке? Разве вы не из Англии?

— Да, но… — Мэриан лихорадочно соображала, как бы получше объяснить, но ничего не приходило в голову. Наконец она выдумала, будто ее сестра находится в командировке в Америке и она обещала сообщить, когда возвращается в Англию.

Очевидно, синьору удовлетворило ее объяснение: она с прежним добродушием предложила Мэриан следовать за ней.

Они очутились в маленькой гостиной в дальней части дома — личных апартаментах хозяев.

— Вы хотите позвонить из своей комнаты?

— Да, если можно.

К ее величайшему удивлению, хозяйка извлекла откуда-то вполне современный телефонный аппарат и отнесла его наверх, а там включила в розетку под подоконником.

Мэриан внутренне посмеялась над своей глупостью. Конечно, это захолустная деревня, а хозяева — простые старики, но все же на дворе конец семидесятых — почему бы им не пользоваться благами цивилизации?

Она набрала межгород и в ожидании ответа потерла ладошкой запотевшее стекло.