В груди разлилось блаженное тепло.

— Спасибо, но… Хейзел взяла мне абонемент на аэробику… Но можно пропустить…

— Отлично. Заеду за тобой около шести.

— Мэтью, ты готов? — крикнула Стефани.

— Почти. Фотографии у тебя?

— Да.

— А где мои ключи?

— Здесь, на столе.

— Тогда поехали.

Мэтью вышел из спальни с влажными после душа волосами, и у Стефани подпрыгнуло сердце: до чего же он красив! При виде тугих мышц его предплечий в ней вновь зашевелилось желание, и она подставила ему губы.

— Возьми себя в руки, женщина, и пошли.

В такси они рассматривали отобранные Джудит фотографии актеров, которым предстояло в этот день пройти прослушивание. Мэтью радостно потирал руки.

— Сладкое бремя власти! Судьбы этих людей — в моих руках!

— Спустись на землю, — посоветовала Стефани. — Кстати, вот этот мне нравится. Подходит на роль Рабина Мейера.

— Правда? А по-моему, этот лучше.

Но Стефани уже не смотрела на фотографии — любовалась темными завитками на его руках. И не удержалась — ляпнула, чего не следовало:

— Скажи, Мэтью, тебя действительно совсем не влечет к Мэриан?

Он насупился.

— Это недостойно тебя, Стефани.

— Неужели ты ведешь себя достойно? Вчера прошатался с ней до полуночи. Где вы были? Ты же мне сказал, твоя дочь не пришла, так что же это было — интимный ужин для двоих?

— Замолчи, Стефани, пока не сказала чего-нибудь такого, о чем пожалеешь.

— Неужели она все еще девственница?

— Стефани, ты испытываешь мое терпение. Я думал, мы договорились насчет Мэриан.

— Нет, Мэтью, мы ни о чем не договорились. Ясно одно: она влюблена в тебя, как кошка. А вот твои чувства — под вопросом.

— Ну хватит. Или мы обсуждаем актеров, или молчим. Выбирай.

Судя по тому, как Стефани отвернулась к окну, она выбрала молчание. Мэтью смотрел прямо перед собой. Хорошего настроения как не бывало.

Когда Стефани кипя от злости ворвалась в свой кабинет, она застала там Мэриан, перебирающую на столе бумаги.

— Ты что тут делаешь?

— Ищу контракты, которые Хейзел вчера дала тебе на подпись. Они понадобились ей для встречи с юристами.

— Она что, сама не могла зайти?

— Я лучше знаю, где что лежит.

Стефани швырнула «дипломат» на стул и посмотрела на часы.

— Почему ты не на обеде?

— Соблюдаю диету.

Под презрительным взглядом Стефани она внутренне сжалась. Но сколько можно убегать от неизбежного?

— Бронвен говорила со мной в позапрошлое воскресенье. Я хотела тогда же объясниться с тобой, Стефани, но мне показалось, что все уже утряслось. Я даже радовалась, когда ты и все остальные дразнили меня неравнодушием к Мэтью: думала, мы по-прежнему друзья. Но ты сердишься, и я догадываюсь, почему. Стефани, тебе не из-за чего расстраиваться. Мэтью пригласил меня на ужин в надежде, что я повлияю на его дочь. Саманта не пришла, но, раз уж мы очутились в ресторане, нужно было хотя бы поесть. Я рассказывала Мэтью о маме — она неважно себя чувствует. Конечно, теперь я жалею, потому что ты опять сердишься, хотя и не за что.

Она сделала паузу и вдруг одарила Стефани обезоруживающей улыбкой.

— Я профан в психологии, да и нет под рукой ни вина, ни какао… В общем… если ты больше не хочешь, чтобы я здесь работала, мне будет тяжело, но я пойму.