В последнее время она стала настороженно держаться с Полом. Почему он не скажет Мадлен правды о своем происхождении, богатстве и связях? Почему махнул на все это рукой и долго ли еще будет скрывать? Ее подмывало задать ему прямой вопрос, но Серджио предупредил, чтобы она этого не делала. Дейдра нутром чуяла: между этими двоими существует тайная и, быть может, зловещая связь, а то, что Мадлен очутилась меж двух огней, добавляло тревожных предчувствий; чувство вины разрослось до немыслимых пределов. Ее также беспокоили внезапные приступы холодности со стороны Шамиры. И еще эта семейная ссора! Из-за всего этого Мадлен оказалась в изоляции — и никто, кроме Дейдры, не подозревал об этом. Вот зачем она поехала во Францию: чтобы быть рядом с Мадлен. Внутреннее состояние Мадлен также внушало тревогу. Казалось, в Нью-Йорке она пережила стресс, но, так же как Пол, держала рот на замке. Эта история как будто еще теснее сблизила любящих — и то слава Богу!

Да, пусть Мадлен будет счастлива — пока она, Дейдра, и Серджио все не разрушили. Ведь если Мадлен суждено исчезнуть, как Оливии, и на такой же срок, все действительно рухнет. Дейдра закрыла глаза, стараясь прогнать неотвязные апокалиптические видения. Неужели она принесет Мадлен в жертву своему счастью? Внутренний голос ответил: да, принесет. Она слишком долго ждала, чтобы упустить свой шанс. Пять лет Оливия томится в bottega; отпустит ли ее Серджио, когда получит Мадлен? Вряд ли — ведь он пообещал, что они явятся в мир вместе. Так она вернется? Будет, как прежде, наслаждаться жизнью? Во всяком случае, страстная любовь Пола делает все гораздо проще.

Дейдра резко поднялась с шезлонга. Кого она хочет обмануть? Проще не будет! Ничего не будет проще!

— Ты так и не окунешься? — прокричал Пол.

Она махнула рукой.

— Нет. Голова раскалывается.

На пороге столовой она услышала за спиной звонкий смех и обернулась. Мадлен с Шамирой сходили по каменным ступеням в сад. Вот они подошли к бассейну и лениво разделись. Кругом на деревьях красовались спелые плоды. Море на горизонте отливало бирюзой. Мадлен повернула золотистую головку, и у Дейдры сжалось сердце: ни дать ни взять одна из граций с картины Боттичелли «Аллегория Весны». Не потому ли Серджио избрал ее? Неужели и он заметил сходство?

Гриль-бар на крыше «Отель де Пари» был уже открыт. На черном бархате неба ярко блестели крошечные булавочные головки звезд. Запахи горящего дерева и жареной рыбы смешивались с ароматами духов. Мадлен и ее свита прибыли последними и заняли свои места за столиком на двенадцать человек возле громадного, во всю стену, окна с видом на Ривьеру. Однако посетителям было не до красот модного курорта. От столика к столику плыл шепоток — и наконец Мадлен узнала, в чем дело. В нескольких метрах от них одиноко сидел Энрико Таралло.

— Он тяжело перенес смерть жены, — пояснила одна из манекенщиц. — Несколько дней пропадал в море на своей яхте.

— Бедняга, — молвила другая. — Интересно, куда он подевал детей?

— Должно быть, отправил к бабушке. Это одна из самых богатых женщин Италии. Он унаследует большую часть ее состояния.

— А вы видели его жену? — спросила Шамира, не обращаясь ни к кому в отдельности. — Абсолютно не на что смотреть.

— Зато из очень богатой семьи. Не потому ли он и женился на ней? В Италии до сих пор приняты браки по расчету. Зато теперь, когда он освободился, ему понадобится утешение — и блеск. Как вы расцениваете мои шансы?

Дейдра неодобрительно посмотрела на свою подопечную Софи, которой принадлежала эта реплика. Та надула губы.

— Тогда зачем он сюда явился?

— Это его дело, — многозначительно произнес один из фотографов.