— Не забудь танкер кофе, — напомнил Финн и вышел.

— Мне нужно переговорить с вами, лейтенант. — Рорк бросил взгляд на Пибоди. — С глазу на глаз.

— Я подожду снаружи. — Пибоди выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь.

— У меня нет времени на личные разговоры… — начала Ева.

— Спарроуз имеет доступ к твоему досье, к тому, что произошло в Далласе. Если ты права в своих предположениях, он может запросто использовать досье против тебя. Обнародовать его, даже подправить, исказить факты.

— Я не могу сейчас тревожиться еще и об этом!

— И не надо. Я предлагаю тебе другое. Я могу уничтожить это досье. Если ты хочешь… чтобы досье исчезло, я сделаю так, что оно исчезнет. Ты имеешь право на охрану частной жизни, Ева. Ты имеешь право быть уверенной, что случившееся с тобой не будет использовано для спекуляций, сплетен… жалости, которую ты ненавидишь больше всего на свете.

— Ждешь от меня разрешения, чтобы влезть в государственную электронную систему и стереть один из файлов?

— Нет, я хочу услышать, что в принципе ты предпочла бы, чтобы этих файлов вовсе не существовало на свете. Чисто гипотетически.

— Ну да, это сняло бы меня с крючка — в смысле юридической ответственности. Я не считалась бы сообщницей, если бы просто загадала желание, и вдруг — бам! — оно сбылось. Какой сегодня странный день! — Слезы душили ее, она отвернулась. — Ты и я… Мы никогда не были так далеки друг от друга, с тех пор как познакомились. Я не могу дотянуться до тебя и не могу тебе позволить дотянуться до меня.

— Ты меня просто не видишь, Ева. Ты смотришь на меня, но не видишь целого, только часть. Возможно, я сам захотел, чтобы так и было.

Ева вспомнила о Риве, о ее иллюзиях, о том, как брак Ривы показался ей пародией ее собственного брака. Это было совсем не похоже на то, с чем ей и Рорку приходилось иметь дело. Рорк никогда ее не обманывал, никогда не притворялся тем, чем не был на самом деле. И она видела его целиком, причем с самого начала.

— Ты ошибаешься. Ты говоришь глупости. — В ее словах прозвучала скорее усталость, а не злость, и от этого ему стало еще больнее. — Я не могу говорить об этом с тобой, потому что не знаю, как к тебе пробиться. Мы просто ходим кругами. Но я не могу поговорить и с кем-то другим. Если я расскажу кому-то, что разрывает нас на части, это сделает их сообщниками. Почему ты думаешь, что я тебя не вижу? — Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Я смотрю на тебя, и я тебя вижу. Я знаю, что ты способен на убийство, и знаю, что ты умеешь находить для себя оправдания, когда чувствуешь себя правым.

Я все это знаю, и все-таки я до сих пор здесь. Не знаю, что мне со всем этим делать, но я все еще здесь.

— Не будь я способен на убийство, я не был бы тем, кто я есть. Нас обоих здесь не было бы, и не было бы у нас этого спора.

— Может, и так, но у меня нет сил спорить. Мне надо идти. Мне надо торопиться. — Ева стремительно подошла к двери и рывком открыла ее. На пороге она остановилась и закрыла глаза. — Сотри файл. К черту «гипотетически»! Я беру на себя ответственность за свои слова и действия. Сделай так, чтобы этого досье не было.

— Считай, что это уже сделано.

Когда она ушла, Рорк присел за ее рабочий стол. Он всей душой, всем своим существом хотел, чтобы все остальное можно было заставить испариться с такой же легкостью, как и ее досье.

Рива перехватила ее в холле.

— У меня нет времени, — коротко бросила Ева на ходу.

— Это займет не больше минуты.