Ева придвинулась ближе, чтобы ему легче было держать ее в поле зрения, и дружеским жестом, словно приветствуя боевого товарища, уцелевшего после кровавой битвы, положила руку ему на плечо.

— Вы в больнице. Вам нельзя двигаться. Это называется фиксированным положением.

— Я ничего не помню. Я… Это серьезно?

Ева на минуту отвернулась, словно ей было тяжело говорить, и мысленно поздравила себя с удачным штрихом.

— Это… это довольно скверно. Он нас сильно задел. Вам досталось по полной программе. Машина взлетела, как ракета, и обрушилась, как бомба. Врезалась в автобус с вашей стороны. Ваши дела плохи, Спарроуз.

Его плечо задрожало под ее ладонью, он попытался отодвинуться.

— Боже, боже, какая боль!

— Да, я понимаю, вам нелегко. Но мы его взяли. — Теперь Ева сжала его руку. — Мы взяли ублюдка.

— Что? Кого?

— Мы взяли Биссела, он под замком. Мы его взяли по горячим следам, прямо с пусковым устройством, из которого он нас обстрелял. Блэр Биссел, Спарроуз. Он жив и здоров. И поет, как канарейка.

— Это безумие! — простонал он. — Мне нужен врач. Мне нужно снять боль…

— Послушайте-ка лучше меня. Держитесь и слушайте внимательно. Я не знаю, сколько у вас времени.

— Времени? — Его пальцы дернулись в ее руке. — Времени?!

— Я хочу дать вам шанс очистить свою совесть, Спарроуз. Под запись. Уж это-то вы заслужили. Он все валит на вас как на мертвого. Послушайте меня. Послушайте! — Ева еще крепче сжала его пальцы. — Я должна сказать вам правду, и вы должны быть к ней готовы. Вы не выживете.

Его кожа посерела.

— О чем вы говорите?!

Она наклонилась еще ближе, чтобы он видел только ее лицо.

— Врачи сделали все, что могли. Они бились несколько часов, стараясь вас вытащить, но повреждения слишком серьезны.

— Я умираю! — Его голос, и без того слабый, надломился, слезы подступили к глазам. — Нет… Нет! Мне нужен врач!

— Врачи скоро вернутся. — Ева скорбно сжала губы. — Я думала, вы захотите услышать об этом от меня, от… коллеги. Если бы он лучше целился, нас обоих уже не было бы в живых. Но он всего лишь снес радиатор, и мы перевернулись. Удар был страшный, Спарроуз. У вас все переломано. Живого места не осталось. Этот сукин сын убил вас и пытался убить меня.

— Я ничего не вижу… Я не могу двигаться!

— Вам нельзя двигаться. Вам надо лежать тихо. Это поможет вам выиграть время. Он-то свое время использовал сполна, пока вы были в отключке. Он пытался убить нас обоих, и поэтому я хочу дать вам шанс уйти достойно. Я собираюсь зачитать вам ваши права. — Ева опять замолчала и покачала головой. — Господи, как это тяжело!

Пока она зачитывала ему права, его била дрожь.

— Вам понятны ваши права и обязанности, заместитель директора Спарроуз?

— О чем, черт возьми, вы говорите?

— О восстановлении истины. О том, что вы имеете право поквитаться с Бисселом и вернуть себе доброе имя. Ловкий адвокат сумеет его отмазать, он отсидит треть срока и выйдет, если вы мне не расскажете, как все было на самом деле. Биссел рассчитывает, что вы умрете, не приходя в сознание. Умрете и тем самым возьмете всю вину на себя. Он говорит, что это вы убили Картера Биссела и Фелисити Кейд.

— Это чушь!

— Я знаю, что чушь, но не исключено, что он сумеет убедить окружного прокурора. Господи, Спарроуз, вы же умираете Скажите мне правду, дайте мне закрыть дело, дайте мне посадить его за решетку.