— Нет, это последняя остановка. Конец вашим мытарствам.

— Вы мне хотите сказать, что вы тут живете?

Проверив показания счетчика, Ева решила, что шофер заслужил щедрые чаевые, и вытащила кредитную карточку.

— Ну и что?

— А то, что никакой вы не коп!

— Да я и сама удивляюсь.

Она вошла в дом и направилась прямо в свой кабинет, хотя ей очень, ну просто очень хотелось направиться прямо в постель. Продолжая играть в прятки, она обошла стороной лабораторию.

Оказалось, что в ее отсутствие команда времени не теряла. Полный отчет по делу Куинна Спарроуза был уже оформлен в виде электронного файла. Спарроузу было предъявлено официальное обвинение. К копии файла Пибоди приложила личную записку для Евы о том, что между ОБР и департаментом полиции уже начался политический торг о подсудности.

Ева чувствовала, что у нее слюны не хватит на подобающий плевок, — настолько ее не интересовал исход этого торга. Для нее имело значение только одно: со Спарроузом было покончено навсегда.

Рива составила для нее список привычек Биссела, его традиционных занятий и мест, где он любил бывать. Большинство из этих мест тяготело к ультрасовременности и экзотичности. Ева решила, что утром она свяжется с властями перечисленных Ривой мест, расположенных в основном за границей, и попросит о содействии.

Но она была уверена, что ни в одном из этих мест его не найдет. Он не выезжал за город или за границу. Он оставался в Нью-Йорке. Возможно, ненадолго, но пока он был еще в городе.

Потом Ева прочитала отчет Макнаба. Он ничего не нашел под именем Хлои Маккой и теперь разрабатывал варианты и коды, основанные на этом имени.

За что она была убита? Какую пользу она приносила Бисселу, если понадобилось ее убрать, как только она исчерпала свою полезность?

Медальон? Статуэтка? Сожженный компьютер на дешевом столе?

Ева сделала пометку: надо будет попросить Фини первым долгом бросить всю команду на восстановление компьютера Маккой.

Она проработала допоздна в полном одиночестве, стараясь найти забвение в тишине, в рабочем ритме, в загадке, над которой ломала голову, и довела себя до того, что мысли стали путаться у нее в голове.

Выключив компьютер на ночь, Ева воспользовалась лифтом. Спальня оказалась пустой. Очевидно, Рорк тоже умел играть в прятки. Кот прокрался внутрь, пока она раздевалась. Обрадовавшись компании, Ева взяла его на руки, потерлась носом о мягкую шерстку, и Галахад заурчал. Он свернулся рядом с ней в темноте, мигая своими странными двухцветными глазами.

Ева не думала, что заснет. Она готовилась провести ночь, всматриваясь бессонными глазами в темноту.

И отключилась через минуту.

Рорк знал с точностью до минуты, когда она подъехала на такси к воротам. Знал, что она работала допоздна, когда большинство членов команды уже легли спать. Его она не искала, даже не спросила о нем, даже не поинтересовалась, где он и что делает. Это добавило ему лишнюю порцию боли. Впрочем, боли в последние дни было столько, что он уже забыл, как ему жилось раньше, до того, как в нем поселилась эта боль.

И вот теперь он стоял над ней и смотрел, как она лежит, растянувшись ничком на постели, совершенно измученная. Она не проснулась. Проснулся кот и уставился на Рорка своим странными глазами, светящимися в темноте. И в этом светящемся кошачьем взгляде Рорк прочел глубокую укоризну.

— Я думал, что уж ты-то будешь на моей стороне, — пробормотал он. — Тебе ли не знать, что такое первобытные инстинкты? Мог бы проявить солидарность.

Но Галахад продолжал взирать на него с упреком. Рорк тихо выругался и отвернулся.

Он чувствовал, что беспокойство не даст ему уснуть, а лежать рядом с ней без сна, зная, что их разделяет нечто большее, чем толстая кошачья туша, не хотелось.