Значит, все в порядке. Да, пока все в полном порядке. Он в безопасности. И он найдет выход.

Деньги у него есть. Мало, конечно, — слишком мало даже для текущих нужд, не говоря уж о том, сколько ему было обещано, но хватит, чтобы перевести дух.

И хотя ситуация норовила выйти из-под контроля и его это безумно злило, кое-что показалось ему невероятно волнующим. Захватывающим. Он стал звездой в своем собственном фильме, сюжет которого сам придумывал по ходу дела. Люди считали его пешкой в чужой игре. Так вот, он не был пешкой! Он вел свою игру!

Он вдохнул немного «Зевса» — решил побаловать себя — и сразу оказался на вершине мира.

Он сделает все, что нужно и как нужно! Он всех перехитрит!

Никто не знает, где он. Никто вообще не знает о его существовании.

Он позаботится, чтобы так было и дальше.

— Как ты думаешь, что это такое? — спросил наконец Финн.

— Я думаю, это женщина. Возможно, отчасти это еще и рептилия. А отчасти еще и паук. Я думаю, она сварена из бронзы, латуни и стали. С вкраплениями чугуна и, возможно, олова.

— Зачем?!

— Да, это вопрос. Я полагаю, сие творение означает, что женщина может быть коварной, как змея, и беспощадной, как паук-кровосос. Или еще какой-нибудь вздор в том же роде. Могу предположить, что это не самый большой комплимент женскому полу. Но точно знаю одно: это уродство.

— Насчет уродства я и сам догадался. — Финн почесал подбородок и вытащил из кармана неизменный пакетик засахаренного миндаля. Угостившись сам, он протянул пакетик Рорку.

Они вновь вернулись к созерцанию скульптуры, хрустя Орешками.

— И люди платят большие деньги за такое дерьмо? — спросил Финн.

— О да, безусловно.

— Вот этого мне не понять. Правда, я вообще ничего не понимаю в искусстве.

— Гм… — Рорк обошел фигуру кругом. — Иногда оно что-то говорит людям на эмоциональном уровне, иногда — на интеллектуальном. По-разному бывает. Когда это происходит, считай, что произведение искусства нашло своего истинного потребителя. Чаще бывает по-другому: покупатель платит большие деньги, потому что искусство, как он считает, должно ему что-то говорить. Он слишком глуп, или самолюбив, или напуган, чтобы признать, что вещь, за которую он только что выложил большие деньги, никому ничего не говорит по одной простой причине: она изначально, по сути своей, не что иное, как оскорбительный для глаз кусок дерьма.

Финн вытянул губы трубочкой и задумчиво кивнул.

— Мне нравится, когда на картине все выглядит как на самом деле. Дом, дерево, какая-нибудь дурацкая ваза с фруктами. А это… Мне кажется, вот эту хреновину мог бы соорудить мой внук.

— А вот тут я с тобой не согласен. Как ни странно, я верю, что требуется немалое мастерство, и талант, и особое видение мира, пусть даже чрезвычайно странное, чтобы соорудить нечто подобное.

— Тебе виднее. — Финн пожал плечами. Вид у него был скептический.

— Ладно, мы-то с тобой знаем, что в данном случае это просто хитроумный способ замаскировать устройства слежения.

— Это Даллас так думает.

— А уж она зря не скажет. — Рорк открыл дистанционный сканер, который они с Финн оснастили вместе. — Кто будет проводить проверку, ты или я?

— Это твоя игрушка. — Фини откашлялся. — Да, Даллас зря не скажет, это ты верно заметил. Правда, она немного нервничает в последнее время…

— В самом деле?

— Выключи эту штуку на минутку.

Рорк удивленно поднял бровь, но выключил сканер.