Отец с насмешливой миной смотрел на непокорного сына. В течение минуты ничего не происходило. Затем Пит спокойно сказал:

— Если бы вы умели самостоятельно планировать свои дела и ответственно относились к обязанностям по дому, мне бы не пришлось драть глотку. Вы знали, что должны сделать уборку и привести себя в порядок, знали, что будет интересная передача по телевизору, но предпочли тратить свое время на то, чтобы препираться с отцом. Поэтому сейчас вы оба отправляетесь мыться. И чтобы к обеду успели!

Мальчишки угрюмо разошлись по своим комнатам. Пит был уверен, что во время следующей уборки произойдет то же самое. Он всячески старался достучаться до сознательности в общем-то умных и добрых парней, но ему это не удавалось.

И опять Пит винил себя, потому что знал: если бы не сыновья, он так же, как и они, не стал бы задумываться о чистоте своего жилища. Сыновья вот уже четырнадцать лет дисциплинировали его. Пит Макдугл разительно отличался от того молодого и легкомысленного сына фермера, каким был до их появления на свет. Но это вовсе не означало, что он забыл себя прежнего. Прежний Пит продолжал жить в нем, поэтому, воспитывая своих сыновей, говоря им правильные вещи, являясь им положительным примером, Пит Макдугл постоянно испытывал внутреннюю неуверенность. Он считал лукавством, что требует от мальчиков того, чего сам не делал в их возрасте. Возможно чувствуя эту нетвердость, Саймон и Шон слушали его вполуха, заставляя всякий раз выходить из себя.

До каждого по отдельности еще можно было достучаться без того, чтобы повысить голос, но, когда братья бойко общались, включив на полную громкость проигрыватель и телевизор, при этом уставившись в монитор компьютера, следя за стремительным действием компьютерной игры, их отца чуть ли не разбивало параличом. Это было подобно непроницаемому заслону, стене, которую мальчишки выстраивали между ним и собою. Они были настолько самодостаточны, предоставляя друг другу весь комплект необходимого в таком возрасте общения, что отцу было сложно протиснуться в узкую брешь, которая все же оставалась — мальчишки побаивались его. Оба знали, что, если они переступят незримую грань, им не поздоровится. Отец быстро переходил от угроз к наказанию. Пит Макдугл не отличался мягким нравом.

Раздался дверной звонок. В Уайт-Хилле, штат Вермонт, не у многих были дверные замки. Здесь подчас даже не запирали двери на ночь или уходя в магазин за покупками. Звонок дома Макдуглов не был обычным электрическим звонком. Прозвонил колокольчик, висевший над входной дверью. Ранней весной, которая в Новой Англии традиционно была порой снежных бурь, ветер частенько бился в жилище Макдуглов, звеня при этом колокольчиком. И сейчас тоненький звоночек остался бы незамеченным, если бы не женщина, появившаяся на пороге гостиной в запорошенной снегом одежде.

— Пит, я к тебе за помощью.

— Заходи! — жестом пригласил посетительницу Пит.

Кэмпбеллы были не только соседями Макдуглов с незапамятных времен. Так же как и Макдуглы, несчетное число поколений назад на одном корабле переселенцев они причалили к берегам лучшей земли, оставив родную Шотландию. Это было задолго до борьбы американских колоний за независимость. Поэтому отношения двух семейств напоминали родственные. И во многом они походили друг на друга. Отличие же было комическим. Если Пит один растил двоих сыновей, а его отец — троих, то старина Кэмпбелл был окружен дочерьми, которые были Питу как сестры, а с Вайолет он даже учился в одном классе.

— Здравствуйте, мисс Кэмпбелл! — подчеркнуто вежливо поздоровался Шон, влетев в гостиную.

— Привет, Шон! — весело отозвалась Вайолет.

Шон, оценив обстановку, резко повернулся и направился обратно в свою комнату. Когда за ним захлопнулась дверь, гремевшая стереосистема замолкла, телевизор тоже.

Пит Макдугл насторожился, но не подал виду.