— Не гони. Как умеем, так и деремся.

— Это конечно. Я к тому, что подучиться не мешало бы. Фехтованию, и этой, стрельбе из луков. Меня ведь такому клинку сроду не учили, — северянин взвесил в руке меч.

— Чего это? — обиделся Лит. — Хорошая ведь железка.

— Я ж не спорю. Сегодня вот жизнь спасла. Но мне бы что-нибудь полегче. Шашку там, или саблю.

— Сроду о таком оружии не слышал.

— Услышишь еще. Ладно, вроде успокаиваются наши лошадки. Поехали, что ли?

— Постой, — Лит оглянулся на близкие заросли. — Дело еще есть.

— Какое дело? Смотри, застукают нас здесь при покойниках, объясняйся потом.

— Ёха, тут ведь помочь нужно, — нерешительно сказал Лит. — Она где-то здесь. Померзнет ведь.

— Кому помогать? Ведьме?! Да пропади она пропадом. Из-за нее в драку ввязались.

— Ты ж за просто так «крестовых» рубить был готов?

— Само собой. Но мы же сегодня по другому делу направлялись. Нельзя же этак разбрасываться.

— Она, наверное, тоже по другому делу шла. Помогла же нам.

— Кто помог?!

— Ну, та тетка. Думаешь, лошади сами собой взбесились? Да так вовремя?

— Где вовремя?! Мы же запасных лошадей потеряли.

— Ну и ладно. Зато головы целы.

— Слушай, ну ее к черту ведьму эту. Она сама выпутается. Сильная же.

— По-моему, она уже не очень сильная, — удивляясь самому себе, сказал Лит. — Она где-то здесь сидит. Ей худо.

— Да откуда ты знаешь?

— По кустам вижу, — огрызнулся Лит. — Не дури. Лошадей успокаивай. Я быстро. Заодно мертвяков уберу.

Ворчащий Ёха остался у саней. Лит, предварительно освободив «крестового» от всего полезного, сволок труп в кусты. Присыпал снегом розовое пятно посреди дороги. Потом занялся рыжебородым. Ёха привалился к боку успокоившейся кобылы, мрачно наблюдая за возней товарища.

— Смотри — сапоги, две пары, — Лит швырнул добычу на мешки. — Сможешь выбрать.

— Чего выбирать, у меня нога небольшая, влезу, — пробормотал северянин.

— Я быстро, — пообещал Лит и сошел с дороги.

Следы найти оказалось трудно. Всё равно что-то упорно глаза отводило. Лит с трудом разглядел за кустами неровную цепочку. Пошел по следам… и обнаружил, что сворачивает обратно к дороге. Почему-то возомнилось, что у рыжебородого второй кошель на поясе висел. Как же, забыл снять, ага. Нет, не обманешь. Лит упорно лез в молоденький ельник. Вот они — следы. Тьфу, опять пропали. Зачем-то о лошадях задумался, вновь к дороге повернул. Нет, шалишь.

Ведьма скорчилась под маленькой елочкой. Лит чуть не наступил на спину в черном плаще.

— Уважаемая, — Лит кашлянул. — Я вреда не причиню. Мы поможем. До города довезем.

Молчит. Спина узкая, неподвижная. Может, уже закоченела?

Лит, по колено утопая в снегу, обогнул елочку. Присел на корточки:

— Уважаемая, жива, а?

С опаской тронул капюшон. Сползла шерстяная ткань, открыла черные волосы и бледную, бледнее снега, щеку. Подмерзшие дорожки от слез.

Лит сидел, приоткрыв рот. Чего это? Молодая она, что ли?

— Эй, уважаемая, замерзла, а?

Подбородок был чуть теплый, голова откинулась безвольно.

— Что с вами?

Открыла глаза, — в первый миг показалось, что они хвоей запорошены — тот же темно-зеленый, зимний цвет.