Всё как всегда. Почему же на душе так паршиво?

Открылась дверь кузни. Вышел Зеро с пустой корзиной, — за дровами. Затылком почувствовал взгляд. Обернулся. На безупречном оливковом лице промелькнула мольба, тут же исчезла. Покорно опущенная голова, снег тает на мускулистых, обнаженных безрукавкой, плечах.

Взять его вечером? Страстная покорная услужливость позволит уснуть не хуже снотворного. Хорошее оправдание для плотского развлечения. Нужно успокоиться, хорошо выспаться. Нужно.

…Что-то будет. Не стоит обманывать себя. Что-то будет. Что-то дурное. И нужно не откладывая поговорить об этом. Прямо завтра. Эле, Док, Блоод, Аша и Энгус. Нужно сказать вслух. Предчувствие это или мнительность средь бесконечного снега, но лучше сказать о них вслух…

Черт, и нужно хорошо трахнуться вечером. Кэт совершенно справедливо считает секс наилучшим седативным средством.

О, боги, да когда же ты вернешься, Леди?

Глава одиннадцатая

— Кроки какие-то крохотные, а не карта, — презрительно заметил Ёха.

— Не гони. Тут всё, что нужно изображено, — пробормотал Лит, любуясь замечательным рисунком.

Карту купили в специальной лавке на рынке. Понятно, взяли что подешевле. Чего зря тратиться, — и так все понятно, — вот Тинтадж, вот Кэкстон, вот тракт на Дубник, по которому, считай, уже половину довелось пройти. Реки изображены, некоторые даже подписаны буковками с замысловатыми завитушками. Стрелка, указывающая начало Южного пути, имеется. И рисунки замечательные: на юге страхолюдный горец, на севере неведомый дарк, которого Ёха обозвал «коньком-горбунком».

— Ладно, изыщем как-нибудь этот самый Дубник, — смилостивился северянин. — Когда отправляемся?

Вот этого никак решить не могли. Понятно, нужно выждать, пока в Фурке шум уляжется. Возможно, там и не хватятся убитых, «крестовые» все-таки тоже чужаки. Но рисковать не стоит. Месяц, а то и больше, придется в Тинтадже куковать. Потом подходящий обоз выбирать. Торговцы, хоть и не часто, но в Дубник отправлялись, — Лит уже вызнал на постоялом дворе. Но получается, в дорогу придется выходить в самый разгар зимы, не лучшее время для путешествия с ребенком.

В общем, так или иначе, ждать придется. Лит, в глубине души был не против задержаться. Тинтадж оказался городом огромным и не шибко вредным. Обнаружилось, что когда человек прилично одет, когда держит себя в руках, то на него и особого внимания не обращают. Даже в баню с Ёхой успели сходить, — оказывается, мыться у горожан принято горячей водой, почти кипятком. Очень странное ощущение.

Малому и Ёхе в столице тоже понравилось. Старшему купили сапоги — из толстой бычьей кожи, совсем чуть-чуть поношенные. Малый баловался в тепле и сухости, лакомился медовым пирогом и пряниками. Лит давал понемножку, резал тонкими ломтиками, чтобы слаще казалось. Ёха на собственные деньги купил дитю странную забаву — кубики, напиленные из темного и светлого дуба. Теперь вечерами оба младенца развлекались, возводя то дома, то немыслимо шаткие башенки.

Беспокоило Лита — как с работой в Тинтадже обстоит? Не бездельничать же целый месяц? Ну, и еще смущало, что Дженни не показывалась. Как привела четыре дня назад в дом, показала комнату, так и исчезла.

Дом оказался просторный — комнаты четыре, если не все пять. Да еще дворик глухой. Дженни как-то обмолвилась, что не она хозяйка. Но больше здесь никто не жил. Комнатка у мужчин была отдельная, с собственным очагом, и одним единственным широким топчаном. Малый владел лежбищем, старшие привычно устроились на полу.