— Хорошая мысль, — одобрил Ёха. — Ты вообще-то, где пропадала? Мы уж обеспокоились. Может, нужно чего по дому сделать? А то сидим нахлебниками.

— Я лечилась, — объяснила хозяйка. — Отвары готовила, мази смешивала. Еще клиенты пошли. Деньги мне нельзя терять. Впрочем, это вам не интересно, — девушка глянула в лицо Ёхе, потом подняла взгляд на Лита: — Меня зовут — Дженни. И моя мать была — Дженни, полукровка из боуги. Отец — из скоге. Впрочем, мать я едва помню, а папочку и сама моя мамаша единственный раз видела. Сколько во мне от дарков, а сколько от людей — даже дед с бабкой сказать не могли. С хутора нашего меня в ученье отдали, сюда, в Тинтадж. Так и живу. Наставник на покой ушел, я за него работаю. Я не ведьма. Людям болячки заговариваю, в семейных делах помогаю. Ворожея и знахарка. Но не ведьма! Разница есть, хоть вы и не понимаете. Клиенты меня за немую считают. Я не разуверяю. И мне, и им так спокойнее. С наставником я спала, пока в учении у него ходила. Сейчас треть с дохода ему отдаю — за дом, и за выучку. Еще двадцать процентов — налог городской. Остальная прибыль моя.

— Профессионально, значит, знахарством занимаешься? — озадаченно спросил Ёха.

— Да. А что, позорно? Даркам-полукровкам только за городской стеной место?

— Это ты брось, — северянин отложил обглоданную кость. — Я в ворожбе абсолютно не разбираюсь, но строго за равноправие стою. Я вообще интернационалист.

— Опять ты гонишь, — Дженни глянула на Лита. — А ты, углежог, что скажешь?

— Ничего, — Лит вытер рот Малому. — Ты нам объяснять не обязана. Мало ли что, да как в жизни было. Лично мне без разницы.

— Точно, — согласился Ёха. — Мы тут все вышли не из аристократии холеной.

Лит смотрел в лесные глаза Дженни, и та неожиданно начала розоветь:

— Перестань, скотина, так думать!

— Да ты сама перестань! — внезапно рявкнул Ёха.

Дженни от неожиданности заморгала. Северянин с обвиняющим видом ткнул в нее пальцем:

— Ты. Ему. Литу. Нравишься. Что неестественного? Обычное дело. Исторический материализм человеческие чувства не отменял. И перестань вести себя как ведьма, если ты не ведьма. Заглядывается на тебя человек — что ж ему, глаза повыкалывать? Нет, ты, наверное, сможешь и выколоть. И меня мордой об пол и камин приложить. Но смысл? Ты же ему ничего не обязана. Можете сохранить добрые товарищеские отношения. А Лит свои личные чувства сдержит. Он вообще сдержанный.

— Ёха, ты совсем сумасшедший? — пробормотала Дженни.

— Нет. Просто у меня непредвзятый взгляд, — с достоинством объяснил светловолосый умник.

Дженни явно не знала что сказать. Лит тоже порядком испугался. Вот дурень Ёха, взять так все прямиком и ляпнуть?

— Са! — Малый подвинул тарелку, показывая, что можно бы и добавку получить.

— Сейчас положу, — упавшим голосом пообещала хозяйка.

В глубине дома кратко звякнуло.

— Принесло кого-то, — пробормотала Дженни, плюхая в тарелку щедрую порцию каши, Малому хватило бы до вечера хлебать.

Снова звякнул колокольчик.

— Пойду, гляну, — сердито сказала хозяйка. — Здешние знают, что я сегодня не принимаю. Вы пиво пейте, зря я что ли покупала?

Ёха налил себе в кружку:

— Глоточек не помешает.

— Слушай, ты еще что-нибудь этакое сказанешь, я тебе по носу заеду.

— Вам на пользу, — хладнокровно заметил северянин.