Цуцик происходил из самых чистокровнейших хаски. Кто будет спорить, что нет более славного племени в собачьей природе? Цуцик по праву считал себя не последним представителем рода. Крупный, кажущийся еще представительнее из-за пышной шерсти, дымчато-серый, с воинственной черной «маской» и роскошным хвостом, пес знал себе цену. И всеми силами пытался увеличить популяцию чистопородных хаски в Долине. Впрочем, в связи с малочисленностью местного собачьего племени, да и просто по широте души, Цуцик считал неучтивым отказывать во внимании представительницам иных пород. В общем-то, они все симпатичные.

Цуцик был высокоинтеллектуальным и здравомыслящим кобелем.

Из зарослей выкатился взъерошенный Шурф, за ним юный рыже-белый Цукат. Командир отдал приказание коротким рычанием, и псы помчались по приречной тропинке.

Утренние и вечерние пробежки — это святое. В свое время Цуцик приложил немало труда, выпрашивая у Хозяйки эту привилегию. Веселее, конечно, гулять с самой Хозяйкой, или с кем-нибудь из Своих. Но люди вечно заняты, а псам необходимо пробежаться. Через Понимающую удалось доказать обоснованность ежедневных тренировок. Хозяйка сказала что «на хвостатого возлагаются функции патруля ближнего действия». Цуцик знал, что, несмотря на шутливость формулировки, на него надеются всерьез. С тех пор «начальник ближнего патруля» получил под свое начало двух новобранцев, — вернее, родственничек Цукат родился здесь, в Долине, а черного, как сажа Шурфа еще щенком подобрали в одной спаленной деревеньке, очень далеко от Долины. Работать командой было, понятно, веселее. Имелись на счету «ближнего патруля» и подвиги, но лишний раз вспоминать их Цуцику мешала врожденная скромность.

Псы выскочили от реки к Хуторской дороге. Бежалось замечательно, — земля подмерзла, когти уже совершенно не скользили. Шурф не отставал, хотя порядком устал. Что делат, — не всем повезло родиться хаски.

Проскочили рощу. Следы… мыши, кролик, серая куропатка, снова мыши, хорек (тьфу на него!). Косуля, — это старый след, о нем уже докладывали.

Цуцик любил Долину. В памяти еще оставалось старое, щенячье: хижина, с цветным, вечно бубнящим ящиком, хозяин, под ноги которому лучше не соваться. И первая встреча с Хозяйкой помнилась, — тогда Цуцик еще не был Цуциком. И первый бой вспоминался. Чужие осторожные мужчины с оружием. Ог-не-стрель-ным! Ого! Были времена. Слава собачьим богам, что прошли.

По былому Цуцик не скучал. Одного жаль было — больше не проехаться на мягком заднем сидении, не посмотреть, как мелькают за стеклом деревья и кусты. Славная у Хозяйки штука была — джип-п!

Потянуло дымком, — хутор Знающей-Понимающей был рядом. Псы проскочили мимо сосновой рощи, и попали в засаду. Дийка прыгнула из-за куста боярышника с устрашающим рычанием. Но патруль был начеку, — общей кучей, с рычанием и лязганьем клыков покатились по земле. Ловкая Дийка отскочила, её голубые глаза лукаво сверкали. Очень она нравилась Цуцику — вся такая черненькая с замечательной белой «маской». Ну, придет время.

Вчетвером добежали до ворот. Шурф осторожно гавкнул, — надеялся. Остальные возились и пихались, пока ворота не скрипнули. Выглянула Знающая. Для человека, она была невысока ростом, может, поэтому всегда смотрела грозно.

— Носитесь, оболтусы? Все нормально?

Вопрос был риторическим. Понятно, случись что — известили бы. Да и так бы поняла: зверей, дарков, да и детей мелких, что еще языком болтать не научились, Знающая без всяких слов понимает. Потому и Знающая. Ценный дар. Цуцик в молодости и не думал, что так бывает.