– Да. Она продается?

– Ну, на основании своего опыта я могу ска­зать, что все на свете продается, если цена хо­рошая.

– Сколько вы хотите за нее?

– Сто долларов, – сказал Шарки без колеба­ний. – У нее прекрасная родословная. Я купил ее в Кентукки.

– Сто долларов, – пробормотала Кэтлин.

– Она стоит каждого цента этих ста долла­ров.

Кэтлин топнула ногой. Сто долларов слиш­ком высокая цена. На западе лошадей хоть пруд пруди, и продают их намного дешевле.

– А если я дам за нее двадцать долларов и лошадь в придачу?

Хез Шарки покачал головой.

– Я не знаю. – Он перестал улыбаться. Ко­была хорошая, но необъезженная. Шарки счи­тал, что ее невозможно ни объездить, ни осед­лать, потому что уж слишком норовиста. Он пытался избавиться от нее, только никто не хотел покупать эту бестию после безуспешных попыток прокатиться на ней.

– Я не могу заплатить больше двадцати дол­ларов, – заметила Кэтлин.

Шарки улыбнулся.

– Вы застали меня в хорошем настроении, мисс. Давайте выпьем по чашке кофе, и счи­тайте, сделка состоялась.

Когда вечером Рэйф вернулся с пастбищ, он увидел, что Кэтлин стоит у ограды загона, положив руки на верхнюю перекладину и с восхищением смотрит на длинноногую кобы­лу каштанового цвета.

– Откуда она взялась?

– Я купила ее.

– Купила? У кого?

– У бродячего торговца. Правда, она хоро­ша? Ее зовут Дилайт.

– За сколько?

– За двадцать, – призналась Кэтлин. – И в придачу дала одну из наших лошадей.

– Двадцать, говоришь, – отметил Рэйф, – ну, посмотрим, стоит ли она этих денег.

Через полчаса Кэтлин больше не улыбалась. Рэйф был расстроен. Он снова и снова пытался оседлать кобылу, но она отчаянно сопротивля­лась, и глаза ее в это время белели от ужаса. Кобыла на минуту успокоилась, когда Рэйф снимал седло, но как только он снова брал его в руки, она становилась на дыбы, брыкалась, прижимала уши и скалила зубы.

– С этой кобылой плохо обращались, – сказал Рэйф за ужином. – Мы можем приручить ее только с помощью терпения.

– Думаю, мне не стоило покупать ее, не спросив тебя, – сказала Кэтлин.

Рэйф пожал плечами.

– Если она понравится Рэду, значит, ты не зря ее купила. Мы сведем их на следующей неделе. Она поживет у нас, может быть, при­выкнет к новому окружению.

Как выяснилось, Рэд и новая кобыла по­нравились друг другу. Кэтлин и Рэйф с без­опасного расстояния наблюдали за ухажива­нием жеребца и удивлялись красоте этого ритуала.

Каждый вечер после ужина Рэйф проводил несколько минут в конюшне, разговаривал с Дилайт и изучал ее повадки. Он повесил яр­кую попону на верхнюю перекладину загона и положил потертое седло около кормушки.

Через несколько дней он стал приносить попону в стойло, пока кобыла не перестала шарахаться от нее.

Однажды он положил попону ей на спину. Она сбросила ее на землю. Рэйф успокаиваю­ще похлопал Дилайт по шее и снова положил попону ей на спину. Так продолжалось до тех пор, пока кобыла не поняла, что попона не принесет ей никакого вреда.

То же самое было с седлом. Рэйф дал кобы­ле понюхать его, потом положил ей на спину и слегка подтянул подпругу. Он все время раз­говаривал с ней и в конце концов сумел осед­лать и расседлать ее. Только после этого он попытался сесть на нее.

Рэйф и Кэтлин вернулись в дом.