Жар держался еще два дня, и Кэтлин не отходила от Рэйфа, вытирала пот, давала ему столько воды, сколько он мог выпить, и при­нуждала его есть, когда он был в состоянии. Иногда он прижимался к ней, не давая ухо­дить, невольно царапая ее, когда боль возоб­новлялась. Страх ни на минуту не покидал Кэтлин. Страх, что рана загноится. Страх, что он умрет. И неослабевающий страх, что при­дут индейцы.

Она утратила всякую надежду на то, что ему станет лучше, когда, как по волшебству, жар спал и он уснул глубоким, спокойным, целительным сном.

Кэтлин улыбалась ярче, чем лучи восходящего солнца, от всего сердца произнесла не громкую благодарственную молитву. В ее душу прокатилась волна облегчения, и она почувствовала слабость. Слава Богу, думала она, сворачиваясь калачиком около Рэйфа, чтобы заснуть, слава Богу, худшее позади.

ГЛАВА 15

Рэйф проснулся от ноющей боли в левом боку и от ужасной жажды. Он взглянул не без­облачное небо, тяжело дыша и пытаясь побо­роть дергающую боль, которая, казалось, ста­ла такой же неотъемлемой его частью, как руки и ноги.

Он почувствовал тепло Кэтлин, прижавшей­ся к его правому боку, и когда повернулся, уви­дел, что она лежит рядом с ним, подложив руку под голову. Под ее глазами были темные тени, а на лбу – пятна пыли.

Двигаясь осторожно, чтобы не разбудить ее, он сдвинул повязку и осмотрел рану. Рана была рваная и безобразная, кожа вокруг нее – обож­женная и черная, но он не обнаружил ни одно­го признака нагноения. Ему повезло.

Он снова надвинул одеяло, злясь на себя из-за того, что еще слишком слаб, чтобы двигать­ся и не корчиться при этом от боли. Пройдет несколько дней, прежде чем у него будет до­статочно сил, чтобы продолжить путь.

Пробормотав ругательство, он закрыл глаза и снова провалился в сон.

Он не был хорошим больным. Он постоянно мучился из-за того, что должен лежать здесь, беспомощный, как младенец, когда ему не тер­пелось выяснить, что случилось со Скоттом, с остальными людьми и со стадом. Кэтлин при­лагала все силы, чтобы заставить его лежать неподвижно, и после трех дней безуспешных попыток уступила. Рана заживала, и не было ни предательских красных полос, ни других признаков инфекции. Настроение у Рэйфа было отвратительное, но к нему вернулся аппетит к еде и к Кэтлин.

Хотя он был слишком слаб и болен, чтобы заняться чем-нибудь, требующим усилий, ему хватало сил, чтобы крепко обнять и целовать ее до тех пор, пока она не начинала жалеть, что он не совсем здоров.

На четвертый день после того, как у него спал жар, он настоял на том, чтобы встать и осмотреть все вокруг, говоря, что чувствует себя ослабевшим от долгого лежания.

Кэтлин подумала, что он не очень-то твердо держится на ногах. Но его решимость победи­ла, и в тот же день, немного позже, после того, как он снова отдохнул, они упаковались и на­правились к реке. У них кончились запасы воды; настало время двигаться дальше.

У реки они наполнили свои фляжки и поеха­ли вверх по течению, пока не обнаружили следы стада. Земля была сильно изрыта копытами со­тен коров, обращенных в паническое бегство и оставивших широкую и удобную тропу.

Они прошли меньше мили и обнаружили тело Уишфула Поттера. Его едва можно было узнать. Индейцы сняли с Уишфула скальп, и теперь стервятники терзали труп. Кэтлин от­вернулась, чувствуя тошноту, и увидела вто­рое тело, лежащее в подлеске. Это был Хэл Тайлер. Неужели все остальные тоже мертвы?

– Идем, Кэти, – позвал Рэйф.

– Сначала нам надо похоронить их.

Рэйф покачал головой:

– Я бы хотел, Кэти, но у нас нет лопаты, да и сил тоже.