— Так что? Думаешь… правильно я решил?

— Думаю, да.

— Ух ты! Я — свободный человек, и я — рисовальщик!

— Но тебе еще многому стоило бы поучиться.

— Обойдусь! — отмахнулся Жар. — До этого дня никто мне не помогал, я сам научился. И дальше сам буду разбираться!

— А чего же тогда ты так рвешься в братство служителей Места Истины?

До желторотого художника дошло, что его устремления противоречивы, и его словно бы кнутом огрели.

— Потому… потому что там мне дадут рисовать и писать красками день напролет и не будут приставать с другими делами.

— Так, значит, тебе все-таки кое-что нужно?

— Я им докажу, что я лучше их!

— Вряд ли тщеславие поможет тебе открыть ворота братства.

— Какое еще тщеславие! Просто мочи нет терпеть: жжет хуже огня! Я должен туда попасть, и я пролезу, и плевать, какие помехи они еще придумают.

— Пыла-то у тебя хватает, но, наверное, еще что-то нужно.

Жар поднял глаза к небу:

— А у меня не только пыл. Знаешь, меня словно бы позвали и этот зов такой могучий, что нет сил ему противиться, так что я просто не могу оставить свою задумку. Место Истины — вот мое настоящее отечество, и жить я должен только там… Или нигде. Нет, тебе меня не понять.

— А по-моему, я тебя понимаю.

Жар широко открыл огромные удивленные глаза.

— Да, ты мне сочувствуешь, верю. И не спорю. Но ты меня старше и опытнее и потому просто не понимаешь, что во мне все горит и клокочет. А ты умеешь сдерживаться.

— Дело в том, — признался Молчун, — что Место Истины — мое родное селение.

11

Жар вцепился в плечи Молчуна с такой силой, что тот испугался, как бы его новый юный друг не переломал ему кости.

— Не верю! Быть того не может… Издеваешься!

— Если бы мы были знакомы чуть дольше, ты бы знал, что нет у меня такой привычки.

— Если так… Ты должен знать, как попасть в Место Истины!

— Это даже труднее, чем ты думаешь. Чтобы принять нового мастерового, нужно согласие всех мастеров братства, фараона и визиря. И предпочтительнее быть в кровном родстве с семейством ваятелей или рисовальщиков.

— А как же они набирают народ со стороны?

— Если кого и принимают, то только из мастерских, обслуживающих великие храмы, такие, как в Карнаке. Смотрят, как человек работает, и после испытательного срока, который обычно затягивается надолго, решают, годится ли он.

— Хочешь мне доказать, что у меня ничего не выйдет… Но я не передумаю.

— А еще, чтобы предстать перед приемным судом — так именуется собрание, решающее, открывать ли врата братства перед искателем, — надо, чтобы за тобой не числилось долгов, а при себе ты должен иметь кожаный мешок, складное сиденье и столько мебельного дерева, чтобы из него можно было смастерить кресло.

— Целое богатство! И немалое!

— Примерно столько новичок зарабатывает за семь месяцев. Это доказательство того, что он умеет работать.

— Но я — рисовальщик, а не столяр!

— У Места Истины свои требования, и не тебе менять установленные правила.

— Что еще?

— Ты уже все знаешь.

— Но ты, ты-то почему ушел из своей деревни?

— Всяк волен уйти из нее, когда захочет… Да я по-настоящему в нее и не входил.