— Ваше величество полагает, что этому мальчишке…

— Должно предстать пред мастерами, и им непозволительно проявлять легкомыслие при принятии решения. Если он сумеет восторжествовать над превратностями и пройти испытания, то… как знать, быть может, этому молодому человеку предначертаны великие свершения и суждено решать судьбы Места Истины.

— Буду ходатайствовать за него перед Собеком. Пожелаете ли вы осмотреть вашу обитель вечности, владыка?

— Разумеется. Но есть и другая задача: надобно расширить святилище царского ка. Ты позаботишься об этой стройке, тебе решать, когда приступать к работам и как их осуществлять.

Рамосе почувствовал себя облагодетельствованным.

— Это великое счастье для селения! Мы выберем должный день и час вместе с мудрой ведуньей.

Рамсесу вспомнилось, как в юности он тоже услышал зов. Как же хотелось ему прожить свою жизнь среди этих людей, мысль которых преображается в светоносные творения, но Сети, отец, избрал его своим наследником. И он должен был удерживать Египет на пути Маат и хранить связь земли с небесами. Ни единого дня не сумел он похитить у своего долга, у своих обязанностей. И очень хорошо, что стало так, а не иначе.

Собек повозился с запорами. Потом посильнее толкнул дверь тесной каморки:

— Чего расшумелся?

— Да вот стену хочу пробить — наскучило мне в темнице. Но у меня только кулаки, да и вы помешали, — отвечал Жар.

Ничего, кроме кулаков, но молодой человек успел уже заметно повредить крепкую кирпичную кладку.

— Не уймешься — в цепи велю заковать!

— Почему вы держите меня в темнице? Я же все приволок. Все, что надо показывать перед воротами.

— Хочешь сказать, что лучше меня законы знаешь?

— Если речь идет только о моем случае, то да.

Собек потрогал рубец под левым глазом — век не забыть этот бой не на жизнь, а на смерть. В нубийской саванне на него накинулся леопард.

— Нарываешься, парнишка. И мне это начинает надоедать. Гляди, лично займусь твоим делом. И уж навсегда отобью у тебя всякую охоту разевать пасть на стражу. Кончай препираться!

Жар скривился.

Вытесан он был, пожалуй, помощнее. Зато Собек был немного выше и крупнее. Но главное, в правой руке страж держал здоровенную палку — палицу.

В темницу ворвался запыхавшийся стражник:

— Начальник! Требуют! Вас! Лично! Срочно!

— Мне некогда.

— Насчет узника.

Что-то в голосе подчиненного заставило Собека прислушаться к его словам. И он грохнул дверью каморки, оставив Жара взаперти.

Жар задумался: как, интересно, этот живодер орудует своим жезлом? Если он, замахнувшись, задерет палку кверху, Жар сможет схватить его повыше локтя и испытать головой его грудь на прочность. Ага, как же, будет он тебе, как простоватый малолетка, махаться, этот Собек: он обученный. Ладно, пускай Жару тяжко придется и пускай даже верх возьмет не он, но все равно и тот целехоньким из передряги не выйдет. Жар бросит в бой все свои силы.

Опять загремела дверь.

— Выходи, — велел Собек, поигрывая палицей.

— Хотите огреть меня по спине?

— Может, я бы и не против. Только приказ у меня. Страж отведет тебя к главным вратам селения.

Жар выпятил грудь колесом:

— Есть еще закон в Египте.

— Выходи давай. Не выводи меня из себя!

— Коль свидимся еще раз, Собек, то уж тогда уладим наши разногласия по-мужски. Один на один.

— Выметайся!

— А я сюда не с пустыми руками пришел.

Стиснув зубы, Собек вернул Жару кожаный мешок, футляр для папируса, надежно перевязанную охапку ровных поленьев и складной стул, сколоченный учеником столяра.