— Выметайся!

— А я сюда не с пустыми руками пришел.

Стиснув зубы, Собек вернул Жару кожаный мешок, футляр для папируса, надежно перевязанную охапку ровных поленьев и складной стул, сколоченный учеником столяра. Навьюченный драгоценным грузом, этот самый ученик покидал укрепление, высоко подняв голову, словно победоносный завоеватель, вступающий во главе своих полчищ в покоренную страну.

Нубиец, сопровождавший Жара, был молодцеватым весельчаком, бодрый такой крепыш. Но и он рядом со своим спутником выглядел тщедушным.

— Ты бы поберег свою задницу, — посоветовал он Жару. — Не подставляй ее Собеку почем зря. Он зла не забывает. И случая попомнить обиду не упустит.

— Пусть лучше за свою трясется… Если что, так я тоже спуску никому не дам.

— Он — начальник местной стражи!

— Мужик ты или нет — вот что считается. Дело не в чинах да званиях. Вздумает требовать с меня должок, так свое от меня получит.

Страж махнул рукой и перестал увещевать упрямца, который, видя, что цель все ближе, расходился все пуще.

На этот раз охранник, а не охраняемый должен будет остановиться у входа в запретное селение.

Что такое стряслось, почему дела обернулись совсем по-другому, Жар, понятно, не знал, да и какая ему была разница? Ему судей пересилить надо, чтобы поверили, что он услышал зов. И уж тогда все ворота перед ним отворятся.

Солнце щедро обливало землю жарким сиянием, придавая пыла и без того резвому молодому человеку, которого не устрашило бы и самое беспощадное лето. То, что селение мастеровых обустроилось в пустыне, на самом солнцепеке, было, на его вкус, дополнительным преимуществом. Что называется, приварок сверху.

— Я останусь здесь, — сказал стражник. — Дальше пойдешь один.

Кто бы спорил. Широкой поступью, но без суетливости он перемахнул пустырь между пятым, и последним, укреплением и межой деревни.

Утро спешило превратиться в день, а прохлада, очень относительная впрочем, преображалась в зной, и мастерские пустели: помощники неспешно плелись под большой навес, чтобы пополдничать в тенечке. Бездельники эти, разумеется, уставились на стремительно шагающего юношу.

Страж у главных врат вытянулся во весь рост и перегородил дорогу:

— Куда разогнался?

— Имя мое — Жар, я желаю войти в Место Истины и имею при себе все требуемое.

— Ты уверен?

— У меня все как положено.

— Соврал — пеняй на себя. На твоем месте я бы не искушал судьбу, а повернулся бы — и ходу. Туда, откуда пришел.

— Знай свое место, стражник, а меня не трожь.

— Я тебя предупредил.

— Хорош попусту болтать. Открывай ворота.

Охранник с ленцой принялся раздвигать створки.

На несколько мгновений у Жара дыхание перехватило. Неужто все это взаправду? Его сон наконец сбылся!

21

Откуда-то возникла пара мастеровых. Один пристроился позади Жара, второй встал спереди.

— Следуй за мной, — распорядился передний.

— Но… я что, не…?

— Кончай болтать. И спрашивать тебе попусту не положено. Не то в приемный суд не поведем.

Жар страшно злился, но изо всех сил пытался держать себя в руках. Он еще не знает, что за правила игры тут действуют, в этом таинственном месте. А стоит только оступиться… костей не соберешь.

Тройка повернулась спиной к главным деревенским воротам и двинулась к ограде, окружавшей главный храм Места Истины, рядом с которым было воздвигнуто небольшое святилище, посвященное богине Хатхор. От взоров непосвященных здание скрывали высокие стены.