— Грант, я так рада, что ты со мной, — искренне сказала она.

— Лив, я хочу, чтобы мы поженились, и как можно скорее. Теперь мы оба изменились, и я, со своей стороны, обещаю, что ты будешь счастлива.

Это были слова, которые она мечтала услышать, правда, не в такой ситуации.

— Знаешь, Грант, о чем я прошу? — Оливия покачала головой. — Будь терпимее к моему отцу, он по-своему любит меня, всегда был со мной, благодаря ему, я не знала материальных проблем. Сейчас он болен, и пришла моя очередь быть с ним.

— Но я тебя люблю не меньше! — воскликнул Грант.

— И все-таки ты настроен враждебно, — проговорила она.

— Я ничего не могу с собой поделать. — Он посмотрел на нее. — Ты и ребенок — самое дорогое, что есть у меня. Конечно, сейчас не совсем подходящее время и место для наших планов в отношении будущего, — продолжал он, видя ее сомнение, — но наша женитьба — дело решенное.

— Но, Грант, нельзя же так упрощенно подходить к такому событию, как брак. Нужна хоть какая-то романтика.

— Думаю, у нас будет самая романтичная свадьба, — сказал Грант, садясь против Оливии и взяв ее за руки.

— Тогда согласна, но эта обстановка не способствует романтике. А сейчас я должна убедиться, что с отцом все в порядке. — Оливия быстро встала, направилась к двери и вышла из палаты.

— Ты куда? — Он еле догнал ее у лифта. Она подняла на него свои прекрасные глаза, из которых так и сочилась усталость.

— Я же сказала — собираюсь проведать отца.

— Только не сейчас. — Грант преградил ей путь: сегодня он был экспертом и знал, в каком виде ее отец. — Подожди здесь, я подготовлю его и дам тебе знать.

Она пожала плечами в знак согласия, и Грант проводил ее до лифта.

Сэм был в первой палате, но, поскольку сиделка не подвела к нему Гранта, тот далеко не сразу узнал отца Оливии: фигура в кровати была тенью грузного мужчины, которого он видел в последний раз. Грант, с трудом сохраняя самообладание, подвинул к нему стул.

Конечно, Грант не ожидал от себя такого благородства. Одно дело — профессиональная жалость, и совсем другое — острое сочувствие к еще недавно неукротимому бульдогу, превратившемуся в жалкую шавку.

— Привет, Сэм, — спокойно сказал он. — Ты очень разболелся. Пора выздоравливать, ты должен еще понянчить своего внука.

— Я и не… собираюсь уходить, — выдохнул Сэм. — До тех пор, пока вы с Оливией не будете вести себя как любящие друг друга люди.

— И ты, Сэм, который всю жизнь шел против меня, хочешь видеть нас вместе? — удивился он. И тут же глянул поверх спинки кровати на монитор: старина крепко держался, он не сдастся без боя, слава Богу!

Еле заметная улыбка появилась на лице Сэма.

— Может, это было бы… не так уж и плохо. Видно, кто-то вправил тебе мозги.

Грант подался вперед и заглянул в глаза своему бывшему свекру.

— Именно поэтому я только что сделал предложение Оливии. Но опять на моем пути преграда: Оливия считает, что ты и я никогда не сможем найти общий язык. Теперь наше счастье зависит только от тебя, и я очень прошу тебя: давай будем вести себя как джентльмены во имя счастья двух наших самых любимых людей — Оливии и малыша.

— Ты дьявол, Медисон. Я согласен!

— Так-то лучше, — смущенно сказал Грант. — У каждого ребенка должен быть дедушка, и моя семья не исключение. Ты справишься с болезнью, Сэм. Ну, я схожу за твоей дочерью. Она хочет поцеловать своего старичка и напомнить ему, что очень его любит.