Шейн коротко поблагодарил и повесил трубку, несмотря на отчаянные протесты Пейнтера, требовавшего немедленно сообщить ему все подробности нового поворота в расследовании.

Детектив присел на кровати, закурил сигарету и обратил отсутствующий взгляд на противоположную стену. Теперь он, кажется, знал все или почти все. Но как все эти разрозненные частицы информации связать в единое целое? Шейн закрыл глаза и попытался сосредоточиться на этой проблеме. На это потребовалось немало времени. Но даже в итоге он получил только гипотезу. И, может быть, неплохую. Но, тем не менее, детектив не был удовлетворен результатами. Недоставало одного звена, прискорбного, но чертовски важного. Шейн вздохнул, прекрасно сознавая, что ждать больше нельзя. Необходимо было узнать, почему Оскар не позволил ему подняться в свою комнату во время их первой встречи. Не менее важным было выяснить, какой тяжелый предмет выволокли из комнаты шофера между его первым и вторым посещением гаража… Паутина, приставшая к рукаву комбинезона, грязные пятна на коленях и чистый песок пляжа, попавший в манжеты брюк, значили сейчас слишком много.

Вся его гипотеза зависела от решения этих простых вопросов. Не могло быть и речи, чтобы сообщить Пейнтеру, прежде чем они не будут выяснены. Следовательно, необходимо было поторопиться.

С угрюмым выражением лица детектив поднялся с постели. Придется идти напролом. Выжидать больше нельзя.

Прохладный вечерний воздух благоприятно подействовал на него, пока он шел по улице к своему автомобилю. Машина оставалась на том же самом месте, где он оставил ее сегодня, прежде чем получить последнюю записку от Гордона. Однако с этого момента произошло так много событий, что, казалось, все это случилось несколько недель тому назад. Детектив сел за руль и медленно направился в сторону дамбы, останавливаясь у всех работающих ночью гаражей, где его знали. Благодаря этому удалось одолжить штыковую лопату и тонкий стальной стержень с заостренным концом.

У западного горизонта висел бледный серп луны, слабо освещавший перистые облака над головой детектива. Легкий бриз гнал небольшие волны. Время приближалось к полуночи, и встречных автомобилей почти не было. К тому времени, когда он свернул на дорогу, ведущую вдоль пляжа, бриз заметно посвежел. По поверхности океана побежали белые барашки волн. Шейн сбросил скорость, с наслаждением наполняя легкие солоноватым морским воздухом. Он подсознательно оттягивал начало предстоящей операции.

Остановив машину под высокой пальмой примерно в четверти мили от резиденции Брайтонов, он вынул из багажника лопату и металлический стержень и по тропинке между двумя роскошными бунгало спустился к воде. Здесь он повернул и медленно направился к твердому песку вдоль кромки пляжа. Было время отлива, обнажившего широкую полосу морского песка, тускло поблескивавшего в слабом свете луны. Так он шел некоторое время, пока неожиданно не сообразил, что уже приблизился к южной границе владений Брайтонов. Низкая каменная стена тянулась поперек пляжа, вплоть до уровня воды. Здесь Шейн остановился, прислонив лопату к куче камней. Через листья пальм, колыхавшихся под порывами ветра, он мог различить дом. В одном из окон второго этажа все еще горел свет. Очевидно, это была комната больного.

Гараж и его жилые помещения утопали в темноте. Шейн взял в здоровую руку металлический стержень и двинулся к северу вдоль пляжа по линии максимальной отметки прилива, через каждые два фута втыкая его в песок. Достигнув северной границы поместья, он повернул назад, повторяя свои изыскания в двух футах ниже первоначальной линии.

Тяжелый металлический стержень легко уходил в песок и не менее чем на фут в глубину, и детективу не нужно было прилагать особых усилий. Если он не ошибся в своей оценке характера Оскара, этот человек не стал бы копать могилу ни на сантиметр глубже, чем того требовала элементарная безопасность. Проделав этот путь дважды, он был уже не столь категоричен.