— Я бы не возражал против того, чтобы проиграть достойной команде, — ответил Джек. — Но продуть компании каких-то желторотиков — это обидно.

По команде Уоррена пронесся ропот — ответ был достойным.

Гигант негр Уоррен не спеша подошел к Джеку и ткнул указательным пальцем ему в грудь.

— Желторотики, говоришь? Вот что я тебе скажу: моя пятерка разнесет в пух и прах любую пятерку, которую соберешь ты. Давай сыграем прямо сейчас. Действуй!

Джек обвел взглядом площадку. Все глаза были устремлены на них с Уорреном. Перед тем как принять вызов, Джек взвесил все «за» и «против». Конечно, Джеку очень хотелось поиграть, а Уоррен давал ему такую возможность. В то же время Джек понимал, что, выбрав четверых для игры, он вызовет раздражение у тех, кто останется у бровки. Он очень старался все последние месяцы приручить этих людей, чтобы они приняли его, и вот теперь пришлось бы поставить свои достижения под удар. Они разозлятся не на Уоррена, а на него — Джека Степлтона. Подумав еще раз, Джек решил не испытывать судьбу.

— Лучше я побегаю по парку, — сказал он.

Уоррену пришелся по вкусу ответ Джека, а его отказ играть он воспринял как свою новую победу. Поклонившись Джеку, как противнику, сохранившему присутствие духа, Уоррен вскинул вверх руку и, крикнув своим: «Пошли!» — побежал на площадку.

Мысленно улыбнувшись, Джек поразился тому, как динамика баскетбольной игры влияет на отношения в самых низах городского общества. Интересно, что сказали бы со своих академических высот по этому поводу ученые-психологи? Это было бы и в самом деле очень интересно и, наверное, плодотворно.

Перешагнув через низкий заборчик, Джек вышел на тротуар и начал бег. Для начала он двинулся на восток. Впереди, в конце квартала, были видны рваные зубчатые силуэты холма и голых без листвы деревьев. Джек знал, что через несколько минут покинет смрадный город и окажется в самой гуще Центрального парка — это было его излюбленное место для бега.

Реджинальд выжидал. Выйти на виду у всех к площадке во враждебном районе не было решительно никакой возможности. Увидев, что док играет в баскетбол, Реджинальд решил подождать окончания игры в своем «камаро». «Наверное, — он, — рано или поздно док отделится от остальных и, например, пойдет в какой-нибудь близлежащий магазинчик за выпивкой».

Игра окончилась, и Реджинальд, осторожно сдвинув газету, потрогал свой новенький пистолет.

Но тут до слуха убийцы дошел разговор Джека с Уорреном, и Реджинальд решил, что ему придется париться в машине еще целую игру. Он ошибся.

К его неописуемой радости, несколько минут спустя Джек покинул площадку. Но док не пошел к магазинам, как ожидал Реджинальд. Нет, вместо этого сумасшедший док опрометью кинулся на восток!

От души выругавшись сквозь зубы, Реджинальд круто развернулся прямо посреди дороги вопреки всем правилам уличного движения. Какой-то таксист в знак протеста резко нажал на клаксон. Пролетев мимо Реджинальда, он успел сообщить, что думает о психе за рулем. Реджинальд поддел такси бампером. Только это удержало его от того, чтобы воспользоваться пистолетом, а стоило бы сделать в этом недоноске из Юго-Восточной Азии пару дырок. Совсем обнаглел, сволочь!

Разочарование Реджинальда сменилось полным восторгом, когда он уяснил намерения Джека. Как только Джек побежал в глубь западной части Центрального парка, Реджинальд немедленно припарковался. Выскочив из машины, он не забыл захватить пистолет вместе с газетой и углубился в парк, старательно избегая оживленных дорожек.

Дорожка, являвшаяся продолжением западного въезда в парк, вела вглубь. Вымощенная камнями, она, извиваясь, поднималась в гору и, скудно освещенная несколькими фонарями у входа, терялась во тьме.

Поднявшись по ступенькам, Реджинальд побежал по дорожке, на которой несколько секунд назад он видел Джека.