Поднявшись по ступенькам, Реджинальд побежал по дорожке, на которой несколько секунд назад он видел Джека. Реджинальд был доволен. Да что там доволен — он просто не верил своей удаче. Преследовать жертву в темном пустынном парке — что может быть приятнее и легче?

На Джека в этот момент пустынная темнота парка действовала успокаивающе. Все было не так, как в пятницу, когда он ехал через парк на велосипеде. Степлтон был уверен, что если «Черные короли» решат нанести удар, то сделают они это либо в его квартире, либо где-то поблизости от его дома. Правда, вокруг не было видно ни зги, но и другие в этой тьме тоже видели не слишком хорошо.

Местность, по которой бежал сейчас Джек, была холмистой, покрытой невысокими скалами. Недаром это место называлось Грейт-Хилл[3]. Джек без всякого напряжения бежал по асфальтовой дорожке, которая вилась между скалами, временами ныряя под густые ветви растущих по обеим сторонам тропинки деревьев. Редкие фонари озаряли ветви причудливым светом, подчеркивая фантастические и зловещие силуэты растений. Казалось, весь парк оплетен громадной паутиной страшного гигантского паука.

Немного запыхавшись поначалу, Джек все-таки сумел найти подходящий ритм и теперь бежал, наслаждаясь и отдыхая. Когда город с его суетой исчез из виду, Джек вновь обрел способность ясно мыслить. Он задумался, действительно ли его поход против Манхэттенского госпиталя основан на ненависти, которую он, Джек Степлтон, питает к компании «Америкэр», как считают Чет и Бингхэм. Джек был готов согласиться, что, видимо, так оно сейчас и есть. Во всяком случае, это вполне возможно. В конце концов, мысль о преднамеренном распространении инфекционных заболеваний была не только неправдоподобной, ее можно назвать просто нелепой и абсурдной. Если он столкнулся с тем, что люди в госпитале вели себя враждебно, так не он ли сам был в этом виноват? Недаром Бингхэм сказал ему, что он, Джек, может быть очень резким и бестактным.

Занятый своими невеселыми раздумьями, Джек вдруг уловил какой-то новый звук. Это были шаги, ритм их совпадал с ритмом бега Степлтона. Звук металлический — такой, словно на кроссовки набили подковки. Джек сменил ритм бега. Чьи-то шаги стали слышны отчетливее, затем еще отчетливее.

Джек опасливо обернулся. Он увидел, что по дорожке к нему приближается бегущий человек. Фигура попала в пятно света, и Джек увидел, что человек одет не как бегун — хуже того, он был затянут в черную кожу, а в руке у него пистолет!

У Джека бешено застучало сердце. Пользуясь выбросом адреналина, Степлтон прибавил скорость. Преследователь сделал то же.

Джек лихорадочно пытался сообразить, как ему кратчайшим путем покинуть парк. Если он сумеет выбежать на оживленную улицу, то это будет шанс спастись. Единственное, что Джек знал наверняка: ближайший путь в город лежал через кустарник справа. Но сколько придется бежать — Джек не знал: может быть, триста футов, а может быть, и триста ярдов.

Чувствуя, что преследователь не отстает, а может, и сократил расстояние, Джек свернул вправо и углубился в лесные заросли. Среди деревьев было гораздо темнее, чем на дорожке. Джек не видел, куда ставит ноги, начался крутой подъем. Степлтона охватила паника, он, не разбирая дороги, продирался сквозь голые ветви и какие-то вечнозеленые кустарники.

Ближе к вершине холм стал более пологим, бежать сделалось легче, растительность поредела. Было, правда, очень темно, но под ногами теперь лежала мягкая опавшая листва. Джек бежал между стволов деревьев.

Добравшись до массивного толстого дуба, Джек всем телом прижался к влажному стволу, ощущая щекой шероховатую кору. Дыхание со свистом вырывалось из легких. Попытавшись успокоиться, Джек прислушался. Единственное, что он услышал, — это отдаленный шум уличного движения, доносившийся до его ушей, словно приглушенный гул невидимого водопада.