Глаза Глории широко раскрылись от удивления.

— Но ведь я больна всего-навсего гриппом, правда? — с тревогой в голосе спросила она.

— Я уверен, что да, — ответил Джек. — Катрин Мюллер, Мария Лопес, Кармен Чавес и Аймоджин Филбертсон болели совсем другими болезнями, это совершенно точно.

— Слава Богу, — с облегчением произнесла Глория, набожно перекрестившись. — Упокой, Господи, их души.

— Вот что меня тревожит, — продолжал Джек. — В ортопедическом отделении находился пациент по имени Кевин Карпентер, у которого проявилось заболевание, очень похожее на ваше. Вы слышали когда-нибудь это имя? Может быть, вам случалось встречаться с этим человеком?

— Нет, не приходилось, — ответила Глория. — Я ведь работаю в отделе снабжения.

— Это мне известно, — сказал Джек. — Но там же работали все те несчастные женщины, о которых я только сейчас упомянул. В каждом из тех случаев в госпитале находился хотя бы один пациент, который болел той же болезнью, от которой умирали ваши сотрудницы. Здесь кроется какая-то связь, и я надеюсь, что вы поможете мне ее раскрыть.

Глория растерялась. Она вопросительно посмотрела на ребенка и что-то сказала ему по-испански, назвав при этом Хуаном. Тот в ответ быстро заговорил по-испански. Джек понял, что сын переводит матери его речь — Глория плохо знала английский.

Когда Хуан замолчал, женщина отрицательно покачала головой и произнесла только одно слово «нет».

— Нет? — переспросил Джек. Он так надеялся услышать «да»!

— Никакой связи здесь нет, — повторила Глория. — Мы никогда не встречаемся с пациентами.

— То есть вы никогда не ходите в отделения, где лежат больные, — уточнил Джек.

— Нет.

Джек начал лихорадочно соображать, о чем еще надо спросить.

— Делали ли вы вчера на работе что-то для себя необычное? — спросил он наконец.

В ответ Глория только пожала плечами.

— Нет.

— Но вы можете вспомнить, что именно вы делали? — настаивал Джек. — Постарайтесь рассказать все, не упуская ни одной детали.

Глория заговорила, но от этого усилия у нее начался приступ жестокого кашля. Приступ затянулся, и у Джека появилось желание постучать женщину по спине, но Глория знаком показала, что все в порядке, и попросила Хуана принести ей стакан воды, который она выпила с неописуемой жадностью.

Выпив воду и успокоив кашель, Глория принялась перечислять все, чем она занималась вчера на работе. Женщина говорила, а Джек безуспешно пытался понять, какое из ее действий могло привести к контакту с вирусом, поразившим Карпентера. В течение всей смены Глория ни разу не покинула отдел централизованного снабжения.

Больше вопросов у Джека не было, и он попросил разрешения позвонить, если ему что-нибудь придет в голову. Глория согласилась. Затем Джек настоятельно порекомендовал женщине связаться с доктором Циммерман и сообщить о своей тяжелой болезни.

— А что она сможет сделать? — спросила Глория.

— Может быть, она назначит вам лечение, а заодно и членам вашей семьи. — Степлтон знал, что ремантадин способен не только предупреждать заболевание гриппом, но, если принять его в самом начале болезни, может облегчить тяжесть состояния и уменьшить продолжительность страданий. Проблема заключалась в том, что препарат был отнюдь не дешев, а «Америкэр» не слишком стремилась тратить деньги на своих сотрудников.

Выйдя из дома Эрнандес, Джек направился к Бродвею в надежде поймать такси.