— Нельзя сказать, что ты провела неудачный день, — заметил по этому поводу Джек.

— То, что клиенту нравится концепция, — это даже не полдела, это только самое начало, — возразила Тереза. — Теперь надо думать о предварительном показе и конкретном содержании рекламы. Ты не представляешь себе, сколько мороки с созданием тридцатисекундного рекламного ролика.

Тереза отхлебнула вино из бокала, поставила его на стол и снова посмотрела на часы.

— Тереза! — с притворным гневом прикрикнул на нее Джек. — Опять?!

— Ты прав. — Тереза сокрушенно хлопнула себя ладонью по лбу. — Ну что я могу с собой поделать? Видимо, я безнадежный трудоголик. Признаю и каюсь. Ну погоди, я придумала, что делать. Я вообще сниму эти проклятые часы.

С этими словами Тереза расстегнула браслет и спрятала часики в сумочку.

— Ну как? — задорно спросила она.

— Так лучше, — рассмеялся Джек.

* * *

— Вся беда в том, что этот прохвост считает себя то ли суперменом, то ли вообще неизвестно кем, — говорил Твин. — Наверное, он говорит: «Те братья сами не знают, что делают». Меня это просто выводит из себя. И знаешь, что я тебе на это скажу?

— Но почему тебе самому не сделать это? — плачущим голосом спросил Фил. — Почему я?

На лбу Фила выступили мелкие бисеринки холодного пота.

Твин облокотился на руль своего «кадиллака» и повернул голову, чтобы лучше видеть напарника в полутьме салона. Проезжавшие мимо машины отбрасывали свет фар на помертвевшее лицо Фила.

— Угомонись и успокойся, — заговорил Твин. — Ты же понимаешь, что мне нельзя в это впутываться. Док меня запомнил, сразу узнает и испортит все дело, а здесь очень важен элемент неожиданности.

— Но я тоже был вместе с тобой в квартире дока, — жалобно возразил Фил.

— Но этот сукин сын тебе в глаза не заглядывал, — ответил Твин. — И не ты ему врезал. Он тебя не запомнил, поверь мне.

— Но почему именно я? — продолжал скулить Фил. — Би-Джей очень хочет это сделать сам, особенно после прокола в магазине. Он хочет использовать другой шанс.

— После прокола в аптеке док может узнать Би-Джея, — отрезал Твин. — Кроме того, это прекрасная возможность для тебя. Многие братья недовольны, что ты ничего не делаешь сам и занимаешь слишком высокое положение в группировке. Поверь мне, я знаю, что говорю.

— Но я совсем не умею этого, — жалобно протянул Фил. — Я никогда ни в кого не стрелял.

— Э, чепуха все это, — отмахнулся Твин. — Убить человека — очень легко. Раз — и готово! Ты просто скис, потому что очень уж зажат.

— Да, я очень зажат, — признался Фил.

— Ну так расслабься, — посоветовал Твин. — Все, что тебе надо сделать, это войти в ресторан и ничего никому не говорить. Держи пистолет в кармане и не вытаскивай его до тех пор, пока не окажешься лицом к лицу с доком. Потом достанешь пушку и — бах! А затем разворачивай свою черную задницу и спокойно выходи на улицу. Только нас потом и видели. Понял, как это просто?

— А если док побежит? — спросил Фил.

— Не побежит, будь спокоен. Он будет настолько ошарашен, что не двинется с места. Да он и пальцем не успеет пошевелить. Если бы этот прохвост ожидал нападения, тогда другое дело, но смерть явится ему неожиданно. В таком положении никто не убегает, это точно. Я много раз сам видел.

— Но я все равно нервничаю, — признался Фил.