— Вот в этом я теперь сомневаюсь, — заявил Джек. — Но поиски я отложу до следующего раза. Был счастлив увидеться с вами, пока.

Покидая лабораторию, Степлтон поежился, услышав сзади какое-то движение — Джеку показалось, что сейчас в него запустят мензуркой или колбой. Однако все обошлось без происшествий, и он благополучно вышел на улицу, оседлал свой велосипед и поехал на работу.

Лавируя среди машин, Степлтон обдумывал сегодняшнее столкновение с «Америкэр». Больше всего озадачивало поведение рядовых сотрудников, замешанных в деле. Даже гостеприимный и дружелюбный Мартин вел себя сегодня так, словно Джек был его заклятым врагом. Что они прячут? И почему они прячут это от Джека?

Джек понятия не имел, кто из сотрудников госпиталя оповестил администрацию о его появлении в вотчине «Америкэр», но он прекрасно знал, кто оповестит об этом Бингхэма. Наверняка Келли уже нажаловался его начальству.

Действительность не разочаровала Джека — едва он въехал на стоянку управления, как его остановил охранник.

— Вам приказано немедленно подняться в кабинет шефа — мне на проходную звонил доктор Вашингтон.

Запирая замки на цепях, Джек лихорадочно думал, что сказать Бингхэму, но ничего путного не приходило на ум.

В лифте Степлтон решил, что лучшая защита — это нападение. Он все еще обдумывал слова, которые скажет шефу, когда совершенно неожиданно для себя обнаружил, что уже находится перед столом миссис Сэнфорд.

— Идите прямо в кабинет, вас ждут, — произнесла секретарша, не отрывая взгляда от своих бумаг.

Войдя в кабинет, Джек сразу увидел, что Бингхэм не один — у стеллажей с книгами высилась монументальная фигура Кальвина Вашингтона.

— Шеф, у нас неприятности, — без обиняков и очень серьезно заговорил Джек. Подойдя к столу Бингхэма, он для вящей убедительности стукнул по нему кулаком. — У нас нет диагноза в случае со Сьюзен Хард, а от нас ждут отчета. Если мы его не подадим, то будем неважно выглядеть, особенно учитывая тот скандал, который подняла пресса вокруг этой злополучной эпидемии чумы. Я специально поехал сегодня в Манхэттенский госпиталь, чтобы взглянуть на мазок, поставивший их в тупик. К сожалению, это не помогло делу.

Бингхэм с любопытством смотрел на Джека своими припухшими глазами. Шеф вызвал строптивого патологоанатома, чтобы задать ему суровую трепку, но в последний момент передумал. Сняв с носа очки в металлической оправе, Бингхэм принялся молча, с отсутствующим видом их протирать, обдумывая слова Джека. Помолчав немного, Бингхэм взглянул на Кальвина — тот немедленно подошел к столу начальника. На Вашингтона уловка Джека действия не возымела.

— О чем это вы с таким жаром толкуете? — насмешливо спросил Кальвин.

— Я говорю о Сьюзен Хард, — нисколько не смутился Джек. — Ну помните, мы еще хотели заключить с вами пари.

— Пари? — поинтересовался Бингхэм. — У нас что, уже заключают пари и делают ставки на диагнозы?

— Конечно, нет, шеф, — поспешил успокоить начальника Кальвин. — То был исключительный случай.

— Очень на это надеюсь, — устало, но раздраженно произнес Бингхэм. — Мне не хочется, чтобы в управлении воцарились нравы казино, и уж совсем недопустимо, чтобы делались ставки на диагнозы — не дай Бог, слухи об этом просочатся в прессу, тогда нам конец!

— Но вернемся к Сьюзен Хард, — продолжал как ни в чем не бывало Джек. — Дело в том, что я оказался в совершеннейшем тупике. Я-то надеялся, поговорив с сотрудниками госпитальной лаборатории, хоть как-то прояснить ситуацию, но, к сожалению, это не сработало. Как вы думаете, что мне делать дальше?

Джек решил увести разговор от темы ставок и пари.