— Представляю, что творится в Манхэттенском госпитале, — поежилась Тереза. — Какое счастье, что я сама сейчас не там. В госпитале и так-то несладко, а когда кругом чума... Представляю, какой это ужас!

— Естественно, администрация стоит на ушах, — продолжал Джек, — и для этого есть основания. Если окажется, что источник инфекции находится в госпитале, то это госпитальное начальство не погладят по головке.

— Само понятие о нозокомиальной инфекции для меня — откровение, — призналась Тереза, — никогда не думала об этой проблеме и впервые узнала о ней только вчера от вас и Чета. Скажите, а что, во всех госпиталях существует эта проблема?

— Абсолютно во всех, — ответил Джек. — Широкой публике это не известно, но от пяти до десяти процентов госпитализированных больных именно в госпитале заражаются той или иной инфекцией.

— Боже мой! — воскликнула Тереза. — Я и не знала, что это столь распространенное явление.

— Это действительно повсеместное явление, — поддержал друга Чет. — Нозокомиальная инфекция бывает во всех госпиталях — от высоколобых академических учреждений до захолустных больничек. Хуже того, подхватить госпитальную инфекцию неприятно вдвойне, потому что ее возбудители, как правило, устойчивы к антибиотикам.

— Как это здорово! — цинично произнесла Тереза. — А различаются ли госпитали по уровню пораженности инфекцией? — спросила она, немного подумав.

— Конечно, — ответил Чет.

— А эти уровни известны?

— И да и нет, — ответил Макговерн. — Все госпитали должны сдавать отчеты по госпитальной инфекции в Объединенную комиссию по лицензированию, и это делается. Правда, данные не публикуются в открытой печати.

— Но это же кукольная комедия! — возмутилась Тереза, незаметно подмигнув Колин.

— Если процент больных, зараженных нозокомиальной инфекцией, превысит определенный уровень, то госпиталь теряет лицензию, — успокоил дам Чет. — Так что не все еще потеряно.

— Но это нечестно по отношению к общественности, — возразила Тереза. — Без доступа к официальной информации люди не могут принять осознанного решения, какому госпиталю платить деньги.

Чет умоляющим жестом воздел руки к небу.

— Это политика! — воскликнул он.

— Жизнь вообще несовершенна, — вставил слово Джек.

— Мне кажется, что это страшно, — вслух подумала Тереза.

После десерта и кофе Чет и Колин начали агитировать остальных переместиться в «Чайна клаб» и немного потанцевать. Тереза и Джек решительно отказались. Истратив все свое красноречие, Колин и Чет сдались.

— А вы поезжайте туда без нас, — предложила Тереза.

— Это серьезно? — спросила Колин.

— Мы не хотим портить вам вечер, — добавил Джек.

Колин выжидательно посмотрела на Чета.

— Тогда поехали, — решил он.

Выйдя из ресторана, Тереза и Джек усадили Колин и Чет в удачно подвернувшееся такси и помахали им на прощание.

— Надеюсь, они получат удовольствие, — сказала Тереза. — Для меня это было бы настоящей пыткой. Хорошенький отдых — сидеть в прокуренном до синевы зале и содрогаться от музыки, рвущей барабанные перепонки.

— Кажется, хоть в этом мы с вами единодушны, — заметил Джек.

Тереза искренне рассмеялась — у них с Джеком оказалось одинаковое чувство юмора.