И хотя Володя Осьмухин называл врагов такими словами как «сволочи» и «гады», и хотя он действительно хотел тут же заполучить автомат и отстрелять как можно больше фашистов, — на самом-то деле эта его злоба происходила не от какой-то чёрствости или язвительности сердца, а наоборот от того, что сердце у Володи было очень добрым, и он не переносил любую несправедливость и жестокость. И пусть эта жестокость была произведена не над ним, а над другими людьми, но он чувствовал всякое варварство, как будто это над ним издевались, и сам он из-за этого страдал.

Он не хотел, чтобы видели его слёзы, не хотел, чтобы подумали, будто он какой-то хлюпиком. Он и не был хлюпиком. Он был очень мужественным и честным парнем.

А в школе имени Ворошилова, где он учился, и где, помимо прочих, дружил и с Сергеем Тюлениным, Володю Осьмухина знали, как непревзойдённого электромонтёра, и если где-нибудь в школьном здании ломалась проводка, так вызывали Володю, и он чинил, постепенно увеличивая свою квалификацию.

Но, помимо такого вот увлечения техническими вещами, интересы Володи Осьмухина простирались ещё и к миру животных. Например, очень он любил птиц; мог слушать их пение, наблюдать за их повадками, и эта наивная жизнь пернатых так умиляла Володю, что он, где мог — доставал книги про птиц, внимательно их прочитывал и перечитывал, делал выписки; и уже в средней школе мог назвать множество птиц по данным их наукой именам, и мог различить их не только по внешнему виду, но и по голосам.

В школе у Володи были замечательные друзья, с которыми он общался даже больше, чем со своими родными; но ему хотелось, что были у него ещё и иные, меньшие друзья, за которыми он мог бы следить, ухаживать и воспитывать их.

И такими друзьями стали галки. Ежегодно Володя сам ловил галку, или же кто-нибудь из товарищей приносил ему эту птицу. И Володя Осьмухин, с бережной и ласковой заботой, совмещая в себе функции отца и матери, следил за этими птицами; он воспитывал их так, что они не только начинали выполнять различные его команды, но и формировался в них характер. И Володе Осьмухину было очень приятно, что вот перед ним не просто какая-то безликая птица из стаи, а пусть и маленькая, но всё-таки личность.

Но Володя прекрасно понимал, что воспитываемой им птице хоть и сладко живётся, и не голодает она, а всё же хочется взмахнуть крыльями, да полететь свободной. Осьмухин знал, что вряд ли у живого существа есть что-то более ценное, чем свобода, и каждую осень он выпускал этих галок…

А ещё у Володи и его товарища Гриши Стасюка был маленький друг — котёнок, по имени Мурр. Это был маленький, пушистый и бездомный котёнок. Но такую несправедливость, как отсутствие у него жилья, ребята решили исправить, и сами из досок сколотили, разукрасили и поставили в траве маленький, но уютный, с оконцами и спаленкой внутри домик для Мурра. А ещё в этом домике была библиотека, где на тоненьких полочках стояли малюсенькие макеты книг, и кухонька.

И Володя с Гришей верили, что Мурр действительно читает книги, и что он работает в своём кабинете — пишет мудрые кошачьи трактаты, и искусные поэмы, в которых воспевает красоту и нежность прекрасных кошечек.

Потом ребята ещё усовершенствовали домик Мурра — пропилили в его крыше отверстие, и закрепили в нём маленькую подзорную трубу, из детских игрушек Володи.

А ещё они ежедневно носили Мурру кушанья: рыбные и мясные дольки, молоко и сыр. И вот за эти то кушанья котёнок был больше всего благодарен своим друзьям. Он загодя чувствовал приближение мальчишек, начинал мурлыкать, выглядывал из оконца, а затем — стремительно выпрыгивал к ним именно через это оконце, так как оно казалось ему гораздо более привлекательным, нежели дверь, через которую Володя и Гриша тщетно пытались приучить его проходить.

Вообще же, чем больше они занимались с Мурром, тем больше им нравился этот милый котёнок; и он стал не только главным объектов их частых бесед, но и персонажем тех наивных, но светлых детских рассказов, которые они про него сочиняли и записывали.