Около девяти часов Коплан выключил радио и огни в машине. Он проверил, свободно ли открываются все дверцы, потом вышел на тротуар.

Ему хватило нескольких минут, чтобы найти укромное местечко, откуда была видна улица.

Минут через пятнадцать послышались тяжелые шаги Якобсена.

Коплан отступил и стал ждать.

Появился скандинав. Он шел, сунув руки в карманы и опустив голову, как будто пытался решить трудную задачу. Прошел мимо «крайслера» ровным шагом и даже не взглянул на машину.

Он прошел метров пятьдесят, когда вдруг показался еще один силуэт, двигающийся вдоль фасадов. Он шел бесшумным шагом, осторожно, но не крадучись.

Неизвестный перешел на другую сторону метрах в семи от Коплана и приблизился к «крайслеру».

На другом конце улицы Якобсен резко развернулся и пошел назад, к преследователю.

Сразу увидев, что раскрыт, тот, повернувшись, хотел убежать, но наткнулся на неожиданное препятствие: кулак, твердый как камень, ударивший его в лицо прежде, чем он успел понять, что путь ему преградил второй противник.

Оглушенный ударом, неизвестный не успел дать отпор. Прямой в челюсть швырнул его на землю. Тип перекатился с боку на бок и лег щекой на свою согнутую руку.

Коплан вздрогнул. Он уже видел где-то это лицо. Подскочивший Якобсен открыл заднюю дверцу «крайслера» и подхватил лежащего под мышки.

— Мастерская работа, — поздравил он, пока Коплан, взяв жертву за щиколотки, помогал засунуть его в машину.

Брошенный, как мешок, на заднее сиденье, несчастный преследователь пришел в сознание в тот момент, когда Якобсен трогал с места. Коплан схватил его за воротник, с силой поднял и прижал к спинке, говоря:

— Не двигайся, или я всажу тебе в кишки всю обойму. Тот тупо уставился на него.

— Ты меня слышишь? — проскрежетал Коплан, еще сильнее вцепляясь в него. — Не двигайся и молчи.

— Ладно, я не глухой, — с трудом проговорил человек, наполовину задушенный натянутым воротничком.

— Возьмите у него пушку, если она у него есть, — посоветовал Якобсен, не поворачивая головы.

— Уже сделал, — ответил Коплан, по-прежнему держа пленного за горло левой рукой.

Машина сворачивала то налево, то направо, чтобы выбраться из лабиринта узких улочек на широкие бульвары. Скандинав знал Дамаск, как свой карман.

Проехав несколько сот метров по шоссе, ведущему в Хомс, он свернул налево, на грунтовую дорогу, включил фары и нажал акселератор.

Наконец; Коплан разжал руки. В темноте человек смотрел на него вопрошающим взглядом. Франсис остался невозмутимым, сидя боком, чтобы лучше наблюдать за пленным, держа в руке пистолет.

— Начинайте допрос, — предложил Якобсен, внимательно следя за дорогой. — Если он не будет слишком упрямым, нам, возможно, не придется ехать до конечной остановки.

Машина, подскакивая на рытвинах, ехала по пересеченной местности, говорившей о близости гор.

— Конечная остановка будет невеселой, — предупредил Коплан пленника мрачным тоном. — Вам лучше рассказать все сразу... Кто вас надоумил следить за входящими к Халати?

— Моя теща, — флегматично ответил человек.

— Вы зря строите из себя героя, — сказал Коплан, уверенный, что имеет дело с парижанином. — Какого черта вы сшивались перед домом?

— Просто стоял.

— Ладно! — взорвался Якобсен. — Раз он хочет шутить, не настаивайте. Через десять минут у него возникнет безумное желание рассказать нам всю свою жизнь.

Свет фар выхватил из темноты глинобитные стены домов спящей деревни, потом «крайслер» въехал на разбитую дорогу, не приспособленную для рессор автомобиля.