— М-Марта… — робко отвечает она, поглаживая заплаканного малыша по спинке.

— Рад знакомству, Марта. Я Егор, но большинство называют меня просто Егерем. Обещаю вам — здесь вы найдёте и кров, и еду, и защиту для себя и ребёнка. Проходите внутрь!

Её лицо озаряет облегчённая улыбка человека, который неделю бродил по пустыне и уже отчаялся найти оазис. Я маню жестом и остальных беженцев. Люди с опаской переглядываются, но следуют за мной в открытые ворота.

Вот так, шаг за шагом, мы строим новое будущее для этого мира. И я приложу все усилия, чтобы мои люди вновь могли улыбаться и не бояться наступающего дня.

Быстрый опрос показывает, что люди прибыли из прилегающего к нам с запада соседнего сектора. Там до сих пор не наметилось явного лидера, способность создать форпост и обеспечить его безопасность, поэтому существование обычных людей стоит под угрозой. Изначально их было больше, но столкновения с опасностями в пути существенно сократили численность этой группы.

Я провожу новоприбывших в южную часть Фритауна, где по моей информации ещё остались незанятые здания. Старые, немодульные из Магазина, но всё же они могут обеспечить им кров на первое время. К счастью, места для всех хватает, и беженцы могут расположиться на ночлег.

Терри уже подоспел сюда вместе с несколькими помощниками. Он распределяет людей по домам, выдаёт им одеяла, еду и всё необходимое. Я с улыбкой наблюдаю, как Бекка ласково утешает плачущего мальчишку лет пяти, потерявшегося в толпе. Она обещает найти его родителей и ерошит ему волосы. Ребёнок несмело улыбается в ответ сквозь слёзы.

Хоть она и бывает порой слишком рациональна, но в общении с сестрой и другими детьми проскальзывает и другая её сторона — тёплая, дружелюбная.

Поодаль я замечаю, что какая-то сурового вида тётка тычет пальцем в грудь одному из подручных Терри. Рядом с ней испуганно жмётся худенькая чумазая девочка лет двенадцати.

Подходя ближе, я слышу обрывки спора. Женщина требует немедленно предоставить ей и девочке отдельное жильё, а не это «скотское» общее пристанище. Нахмурившись, вмешиваюсь в спор.

Я подхожу к разбушевавшейся женщине и строго спрашиваю:

— Что здесь происходит?

Она резко поворачивается ко мне с возмущённым лицом:

— А что, непонятно, что ли⁈ Я требую нормальных условий для себя и дочери! А эти… — она презрительно махает в сторону шатров, — это хуже некуда!

Чувствую, как желваки начинают играть под кожей и, мягко отодвинув девчушку в сторону, еле слышно рычу на ухо стерве:

— Если прямо сейчас ты не начнёшь общаться на три тона ниже, твой зад вылетит за черту стен быстрее, чем ты успеешь ойкнуть.

— Вы не посмеете! — блеет она.

— Хочешь проверить? — недобро улыбаюсь я.

— А как же моя дочь⁈ Вы и ребёнка выгоните?

— Почему? Из неё ещё можно вырастить адекватного человека, который не плюёт в протянутую руку. Она останется, ты — вряд ли.

Собеседница бледнеет.

— Мы с Лизой заслуживаем достойных условий проживания! В конце концов, мой отец был мэром нашего городка!

Я тяжело вздыхаю и тру переносицу. Передо мной — явный образчик элиты старого мира, не желающей мириться с новыми реалиями. Даже удивительно, что за прошедшие месяцы никто не спустил её на землю. Увы, такое бывает, окружающие предпочитают закрывать глаза на явную проблему. А, может, это сейчас она осмелела и распустила хвост, до этого предпочитая помалкивать, чтоб не отобрали последнюю банку с тушёнкой.

— Послушай меня внимательно, Круэлла. Мне плевать, кем был твой отец. Ты, видимо, привыкла, что тебе все должны и готовы угождать по первому щелчку пальцев, но здесь другие правила и другой мир. Мы все боремся за выживание, и никто не станет выделять вам люкс-апартаменты просто потому, что в прошлой жизни вы считали себя особенной.