— Но смеешь же, — Иргон хохотнул. — Но раз я учитель, то тебе придётся слушать меня, а не действовать так, как тебе хочется. Садись.

Иргон и сам сел, подавая пример.

Когда Ярим уместился напротив, продолжил:

— И отдыхая, мы поговорим о самой сути нас, Мадов. У нас есть как слабые, так и сильные стороны. И все они исходят из одного корня. Мы Звери в своей сути. Звери, которым Небо даровало путь к себе. А значит, мы можем выдержать упорные тренировки, где идущие-люди сойдут с ума или все бросят. Это значит, что нас сложней убить, мы более крепкие на рану. А ещё это значит что?

— Что нам легче проходить Небесные Испытания во внешнем мире.

Иргон кивнул:

— Ненамного, и всё же ты прав. Перечислять можно много, но я веду речь к одной определённой вещи. К поведению. К иерархии. В мире идущих правит сила, но в мире Зверей и бывших Зверей она является самой сутью нашего пути. Наш Клан по большей части состоит из потомков Зверей. Тех, кто был Зверем изначально, с рождения, гораздо меньше. Но Урлик одна из них.

Ярим кивнул. Это он знал и сам. Приятели уже давно просветили кто есть кто в этой резиденции.

— На одном краю у нас ты, наполовину человек...

Ярим сжал кулаки:

— Я потомок Зверя, моя кровь проснулась. Учитель, как вы можете такое говорить?!

— Обиделся?

— Нет.

Иргон склонил голову к плечу, оглядывая уже опустившего голову вниз ученика, и улыбнулся:

— Обиделся. А всё потому, что поспешил меня перебить. Слушай до конца. Неважно, четверть, одна восьмая или одна тридцатая в тебе крови человека. Во мне её тоже можно отыскать, не переживай на этот счёт. И меньше слушай тех, кто нашёптывает по углам о чистоте крови Мадов.

Ярим снова поднял голову. Глаза его блестели от слез, которые он только что пытался скрыть. Сейчас он не верил своим ушам. В учителе Иргоне, Повелителе Стихии седьмого испытания есть кровь людей?

Улыбка Иргона стала лишь шире:

— Можешь не верить, дело твоё, но я не привык сотрясать воздух пустой болтовнёй, а тем более врать. Итак. На одном краю ты, наполовину человек, основу которого заложила жизнь среди людей. На другом краю Урлик, которая выросла среди Зверей и обрела привычный тебе облик лишь в день, когда прорвалась к Предводителю Воинов. А посредине я, один из тех обычных представителей нашего Клана, что вырос среди других Небесных Мадов, потомков Зверей и иногда людей.

Ярим поднялся, поклонился, крепко прижимая кулак к ладони:

— Простите, учитель, я и впрямь был слишком нетерпелив, не выслушав вас до конца.

Иргон похлопал ладонью по камням:

— Садись, я тебя не виню. Наша с тобой проблема в том, что Урлик понимает и ценит только силу. А ты не её детёныш, хоть и считаешься одним из лучших наших учеников. Но для неё это значит не так много, как для остальных. Всего лишь одна из человеческих придумок, которым следуют Небесные Мады. Она будет продолжать давить на тебя. И закончишь ты всё это только в тот день, когда докажешь ей, что сильней. Подавишь её. И неважно, в противостоянии духа или в поединке, — Иргон ухмыльнулся. — До третьего способа ты пока маловат.

Ярим медленно кивнул:

— Я понял, учитель.

Иргон похлопал его по голове:

— Расти, учись, отдыхай и иногда показывай ей зубы, ты ведь Мад. Поверь, она это оценит.

Мириот остановился под навесом, бросил мокрую шляпу на гвоздь и принялся стряхивать с плаща воду. Не хватало ещё тащить в дом грязь. Таори прибьёт его.

Убедившись, что сапоги тоже чистые, Мириот толкнул наконец дверь.

— А я думаю, кто там всё мнётся у порога. С возвращением, бродяга.

Мириот буркнул, пряча улыбку:

— Да, в этот раз услали, так услали. Все ноги сбил.

— Главное, что вернулся.