— Где он собирался поселиться?

— Понятия не имею. Мы не успели обсудить это.

— Эдгар, — сказала Грейс.

На этот раз Кавано получил удар ногой в бок и застонал. Пытаясь погасить импульс удара, он перекатился, но недалеко. Коридор был слишком узок.

Придя в себя после удара, Кавано услышал учащенное дыхание Джэми.

— Мы сказали ему, что надо выбрать место, в котором он никогда не бывал. Которое в последнюю очередь пришло бы в голову тем, кто знал его. О котором он ни с кем никогда не говорил.

— Ты не слишком заботишься о своей судьбе, — заявила Грейс. — Зачем нам оставлять тебя в живых, если ты бесполезен?

— Я понимаю образ его мыслей.

— Что ты понимаешь? — переспросила Грейс. — Он работал с нами десять лет, и никто из нас не может сказать, что понимает Прескотта.

— Помимо того, что он параноик, он очень самонадеян.

— Ты не сказал ничего нового для меня. Я думаю, что Эдгару самое время пообщаться с твоей подругой, чтобы ты более щедро делился с нами информацией.

Кавано услышал, как Джэми затаила дыхание.

— Грейс, я сказал вам все самое важное, что вам надо знать о нем.

— Перестань меня так называть! Если ты пытаешься прикинуться сумасшедшим, это не означает, что...

— Прескотт считает себя умнее всех окружающих.

— Ну и что?

— Полагаю, он считает, что лучше меня знает, как на самом деле исчезнуть. Он думает, что может нарушать правила и что ему это сойдет с рук.

Идея, внезапно пришедшая в голову Кавано, похоже, оказалась не просто способом затягивания времени.

— Точнее.

Кавано повернулся влево, в ту сторону, откуда доносился голос Грейс.

— Мы сказали Прескотту, что в том случае, если у него были идеи насчет того места, где можно начать новую жизнь, от них следует отказаться. Он ответил, что не думал об этом. Мы решили, что это к лучшему, — продолжал Кавано, вытирая кровь с губ. — Потому что в таких случаях люди часто непроизвольно говорят об этих местах.

Вдохнув, он почувствовал боль в боку.

— Потом кто-нибудь может припомнить эти разговоры и рассказать о них не тому, кому надо. Я пытаюсь вспомнить, не оставил ли Прескотт подобных подсказок.

Кавано подвинулся в сторону. Холод, идущий от бетонного пола, начал проникать внутрь его тела.

— И что он мог сказать?

— Он любит вино.

— Это еще не информация.

— Он любит хорошую кухню. Разбирается не хуже иного повара.

Вспомнив, как Прескотт хвалил бефстроганов, Кавано почувствовал, что в нем снова закипает гнев. Чэд погиб. Если бы не люди Грейс, если бы не пожар, устроенный Прескоттом, этого бы не произошло. Но ненависть к Грейс надо было скрыть, и он сосредоточился на боли от ударов, нанесенных Эдгаром, боли в мышцах живота и распухших губах.

— Еще он сказал, что из всех физических упражнений признает только гольф.

— Значит, он с равным успехом мог отправиться в Напа-Вэлли, винодельческий район штата Нью-Йорк, или в Бордо, где он будет пить вино и наслаждаться деликатесами, но не играть в гольф. И это все, что ты хотел мне сказать? Если ты не скажешь чего-нибудь более дельного, Эдгар потанцует с твоей подругой прямо сейчас. Возможно, при этом он иногда будет наступать на ноги тебе.

— Дай мне закончить, — сказал Кавано. Распухшие губы мешали говорить. — Когда я встретился с ним на складе, у него там были книги и видеокассеты. Не слишком много, но он просидел там три недели.