К концу дня в Силах Обороны был зафиксирован рекорд: 1054 боевых вылета — предыдущий рекорд продержался только шесть стандартных дней. Более того, еще до конца последней вахты еще 109 рейдеров нанесли удар по Мелии и Гелиосу — это не считая мелких налетов почти повсюду. Соотношение потерь было тридцать шесть у Лиги и двадцать пять у Империи, но Брим и остальные доблестные имперцы явно приближались к пределу своих сил и стойкости, стараясь поддержать свою боеспособность и защитить Авалон среди перекрученных обломков Порта 30.

В последний день октада налеты облачников на имперские базы шли без перерыва и в них принимали участие не менее восьмисот звездолетов всех типов. Порт 30 пострадал еще сильнее, чем прежде, но каким-то чудом большой спутник продолжал действовать, хотя ни одна из оставшихся баз «Звездных Огней» и «Непокорных» не работала в полном объеме. Бриму часто приходилось летать с неполным вооружением и тягой, извлекая все возможное из оставшихся скудных ресурсов. Из очень нечастых свиданий с Евой Картье он знал, что то же самое творится на Порту 19 и, как можно было заключить, во всех Силах Обороны. Единственным утешением ему служило то, что облачникам тоже приходится несладко.

Однажды вечером гастрольная труппа — все ребята храбрые — дала концерт в кое-как залатанном зале совещаний Порта 30. Очень благодарную публику составили двести пятьдесят свободных от вахты звездоплавателей, в том числе Брим. Во время исполнения одной из самых популярных баллад завыли сигналы тревоги, сообщающие о налете. Исполнение прекратилось, пока актеры и публика натягивали боевые скафандры, затем спектакль продолжался, будто Гот Оргот и его Флот Глубокого Космоса были не более опасны, чем клоуны.

Не прошло и метацикла после концерта, как Брим уже сидел за штурвалом собранного по частям «Звездного», более или менее способного к полету. Повреждение кристалла гипердвигателя лишило корабль возможности двигаться на сверхсветовой скорости, но на субсветовых он был еще вполне способен нормально драться. Брим уже собирался взлетать, как на базу обрушилась еще одна атака, куда сильнее предыдущей. В хаосе взрывов стоящий слева от Брима «Звездный» завертело колесом и понесло неуправляемой болванкой, а потом рама треснула и все три корпуса взорвались клубом огня. Неподалеку еще один «Звездный» вертелся волчком с отломанными обоими понтонами. Сжав зубы и почти ожидая, что станет следующей жертвой, Брим дал аварийное питание на гравидвигатели и ушел от беды — пока что. Прямо по курсу его ждали эшелоны атакующих кораблей Лиги, и канониры Брима открыли огонь из разлагателей по двум ГА-88 подряд, но облачники уже завершили налет и возвращались в гиперпространство, куда Брим за ними последовать не мог. Оставив другие корабли разбираться с ними, он вернулся на базу, где царило такое бешенство, что даже Барбюс не мог найти слов для его выражения.

Пришла еще одна цепочка гравитационных бурь, типичных для центра галактики, и Брима вызвали на Авалон доложить о ситуации. Вначале он резко отказался покидать передовую, но Колхаун настаивал. Так что Брим, ворча, сел на шаттл, идущий на планету, и через несколько метациклов приземлился на озере Мерсин — в разгар яростного налета. Выпрыгивая из люка в укрытие, он обернулся на звук пикирующего на скорости звездолета. Тут же звездолет вынырнул из дымки, направляясь точно к озеру. Башни были скошены, и в первый момент Брим принял его за ГА-87Б. Звездолет медленно, как-то лениво повернулся, появился его полный силуэт, и Брим узнал «Звездный Огонь». На высоте иралов пятьсот башни чуть качнулись, и не успел корабль достичь поверхности, как гравитаторы его, казалось, взорвались и разлетелись в пыль.