— Я не знал, — промямлил Брим, не зная, что сказать.

— Конечно, — сказала она. — Я не думаю, что у тебя большой опыт со шлюхами.

— То есть я хотел сказать…

— Я знаю, что ты хотел сказать, — перебила она, закрыв ему губы надушенным пальцем.

— Нет, — возразил Брим. — Думаю, что ты не знаешь.

— Да?

Брим накрыл ее руку своей у себя на плече.

— Я хотел сказать, что никогда не допустил бы такой судьбы для моей дочери.

— Моей дочери, — уточнила Реддисма. — Твой вклад только и был в том, чтобы пару раз брызнуть семенем. — Она улыбнулась и чуть покраснела, — Этот вклад, должна добавить, ты сделал великолепно, но все равно это моя, дочь — как я тебе и написала в письме.

Брим открыл было рот что-то пискнуть, но она не дала ему вставить слова.

— Не забывай, мой гордый будущий отец, — говорила она по пути через пыльный и людный терминал, — что Мустафа, абсолютный Набоб Флюванны, признал ее дочерью семени своего. И это дает ей очень много преимуществ, которых нам ей не дать — ни вместе, ни порознь. Помимо того, я в своем письме явно указала, что, решив сохранить выданные тобою брызги семени, я также освободила тебя от всякой ответственности. — Она тихо рассмеялась. — Ты же меня спрашивал очень серьезно, следует ли тебе принять какие-либо предосторожности, и я намеренно ответила тебе, что нет.

— Я тебе за это благодарен, — перебил Брим. — Но что, если я хочу принять на себя какую-то ответственность? Если вышло так, что мне хочется иметь дочь?

— Можешь принять на себя любую ответственность, Вилф Брим, — ответила Реддисма, — в качестве любимого «дяди». — Она покачала головой. — И вообще, что это был бы за отец, который почти все время свищет где-то по галактике?

— Ну…

— Ну и все, — сказала она, морща нос и счастливо улыбаясь. — Ты себе не представляешь, как мне приятно, что ты действительно заинтересовался этим, — она положила руки по обе стороны выпирающего живота, — в целом гигантским ребенком. Но я тебя прошу: если ничего не случится со мной — или с Флюванной, — не делай ничего, что могло бы нарушить ее царственное положение. Может быть, когда-нибудь, в далеком будущем, мы ей расскажем — вместе. Но не сейчас. И еще: Мустафа будет просто сокрушен, если узнает, что, кто-то другой разделял мою страсть. И снова разделит, как только мое тело это позволит.

На этот раз пришла очередь Брима покраснеть — он почувствовал, как щеки вспыхнули пожаром.

Она улыбнулась — от нее ничего не ускользало.

— Да, мой карескрийский любовник, — шепнула она, — я даже сейчас представляю себе, как ты окажешься у меня между ног.

Они уже подходили к главному входу, где стоял целый караван лимузинов с шоферами, ожидающих у тротуара, чтобы везти двор Мустафы к их новой резиденции в Авалоне.

Брим глубоко вздохнул. Он никогда не встречал женщины, подобной Реддисме, и не думал, что еще когда-нибудь встретит.