Я улыбнулся в ответ.

‒ Ты сама заключила сделку, Амаранта Куинн.

ГЛАВА 5

Мара

Что ж... срань господня. Кто ж знал, что для меня сосать член будет настолько увлекательно? Имею в виду, это не то, что я обычно любила делать, но и не то, что бы мне не нравилось. Некоторые парни ожидали, что минет будет неотъемлемой частью секса, а другие, казалось, позволяли мне решать, хочу ли я это делать. Так что, да, я думаю, можно было бы сказать, что я занималась щедрой благотворительностью своим минетом.

Но это? То, что я сделала для Зейна? Это было... нечто другое. Я никогда в жизни не делала ничего подобного, никогда не отдавалась этому полностью. Просто в этом не было смысла. Мне нравилось думать, что я была великодушным сексуальным партнером. Страсть, увлечение, желание угодить. Так что, если парень, с которым я была, был вежлив и уважителен в отношении меня, и просил сделать ему минет, то, вероятно, я удовлетворила бы его в этом плане. Обычно это означало немного поработать ртом, а затем заняться сексом, но иногда, если он был супер горячим и супер крутым, я позволяла ему кончить, но это было редкостью, главным образом потому, что я не заботилась о парнях, которые оставались твердыми достаточно долго, чтобы снова получить жесткий и настоящий трах.

Да, знаю, я ‒ сложная личность ‒ извините, не извиняйте.

Но тот минет, который я только что сделала Зейну, был совершенно другим. Я хотела этого на каком то глубоком, внутреннем уровне, чтобы он чувствовал себя лучше, чем когда либо, хотела дать ему что то от меня, чего он никогда не забудет. Желала, чтобы это было чертовски сексуально, чертовски эротично. Хотела, чтобы он перестал сдерживаться. Я хотела ему отсосать так, чтобы у него снесло крышу.

Увидев, как он буквально рухнул на землю и все еще смешно ходил, я бы сказала, что мне это удалось. И я была чертовски довольна собой. Однако на задворках моего сознания крутился вопрос, почему я так сильно хочу угодить ему. Как уже упоминала ранее, я всегда заботилась о том, чтобы мой партнер чувствовал себя хорошо; секс ведь должен приносить удовольствие обоим, верно? Но то, что я хотела доказать Зейну, было чем то более глубоким. Не просто физическим удовольствием, но... чем? Я не была уверена. И меня беспокоило, во первых, то, что данный вопрос вообще существовал, а во вторых, то, что я не могла найти на него ответ.

Я последовала за Зейном по лесной тропинке, не отставая от него ни на шаг, потому, что, черт возьми, этот лес был черным как смоль, и я понятия не имела, куда идти и куда ступать без него и его фонарика в руке. Что то подсказывало мне, что ему даже не нужно освещение. Будучи морским котиком, он мог видеть в темноте как кошка. В некоторых местах дорога представляла собой обычную лесную тропу с утоптанными ветками. Но в других ‒ состояла из гигантских камней, в основном там, где находился спуск вниз с холма. Камни были влажными и скользкими, но если я шла медленно и осторожно, то все было в порядке.

Мы добрались до стоянки через несколько минут пешей прогулки по лесу. Пока мы шли, набежали тучи, заслонив Луну и звезды, сделали ночь темнее, чем когда либо; моросил мелкий дождь. Я забралась на байк позади Зейна, натянула шлем и обняла его сзади.

Это было одновременно успокаивающе и тяжело: снова находиться в кресле мотоцикла. Зейн не стал настаивать на всей правде, когда я упомянула, как ездила с папой, хотя и подозревала, что он услышал напряжение в моем голосе, когда рассказала ему. И я не была уверена, радоваться ли, что он не задавал никаких вопросов, или расстраиваться, что ему, казалось, было все равно, ‒ немного поразмыслив, я решила успокоиться, потому что просто не была готова говорить о папе. Я едва поднимала эту тему с Клэр, а ведь она была моей лучшей подругой.

Зейн медленно ехал через Кетчикан, осторожно, потому что моросил дождь.