Зейн медленно ехал через Кетчикан, осторожно, потому что моросил дождь. Его куртка становилась все влажнее, пока запах мокрой кожи не заполнил мои ноздри. Я вцепилась в талию Зейна и сосредоточилась на том, чтобы напомнить себе, что это он, это Зейн, это не папа. И все же воспоминания о долгих поездках с папой были сильными, и, несмотря на все мои усилия, я чувствовала знакомую горечь и печаль, которые пытались завладеть мной.

Нет, нет, нет. Не погружайся в воспоминания, Мара ‒ это черная дыра, думать о папе.

Я боролась с этим, пока Зейн вел мотоцикл к гостинице, где я забронировала номер на неделю. Это говорит вам о том, как я была отвлечена, что и не задумалась, как он узнал, где я остановилась, пока Зейн не заглушил мотоцикл.

Я не слазила с мотоцикла, все еще сидела за Зейном, когда он стянул шлем.

‒ У меня два вопроса, Зейн.

Он взял мой шлем и повесил его на руль, затем перекинул ногу через байк, развернулся и сел лицом ко мне.

‒ Задавай.

Я кивком головы указала на «B&B». ‒ Как ты узнал, где я остановилась? И в каком баре была?

‒ Сперва отвечу на второй вопрос, поскольку это легче сделать: в нашем городке не так много баров, поэтому я заглянул в каждый, пока не нашел тебя.

‒ Ладно, ‒ ответила я, прослеживая логику в его пояснении. ‒ А как ты узнал, где я остановилась?

Он вздохнул.

‒ Я тебе рассказывал, что Ксавьер ‒ «ас» в том, что касается всего научного или электроники, помнишь? Ну, он также мастерски ладит с компьютерами. Поэтому нашел твое имя в реестре прибывающих рейсов, а потом отследил до отеля. Не уверен, как это у него получилось, но он это сделал.

‒ И с чего бы это тебе понадобилось знать мое местонахождение? ‒ Я скептически уставилась на Зейна. ‒ Это слегка смахивает на... нездоровую заинтересованность.

Он погладил ладонями мои бедра.

‒ Не был готов отпустить тебя прошлой ночью. Хотел найти. И выяснить, могли бы мы провести еще время вместе.

‒ Подразумеваешь, еще разок переспать?

Он расплылся в улыбке.

‒ И это тоже, какой смысл отрицать очевидное? ‒ Руки Зейна путешествовали по изгибу между бедром и тазовой костью. ‒ Я не преследовал тебя. Просто хотел найти до твоего отъезда, и посмотреть... дашь ли ты мне еще один шанс.

‒ Что еще интересного ты обо мне выяснил? ‒ спросила я.

‒ Ничего, клянусь. ‒ Капли дождя стекали вниз по его подбородку, лбу, словно бисер, украшали его волосы, но, казалось, он этого не замечал или ему было все равно. ‒ Только номер твоего рейса и название отеля.

‒ Получается, если бы ты не нашел меня в баре, то пришел бы на поиски сюда?

Зейн пожал плечами.

‒ Скорее всего.

‒ А если бы ты узнал, что я поднялась в номер с кем то еще?

Его глаза слегка потемнели, словно ему не совсем понравилось данное предположение.

‒ Я рассматривал такой вариант. Если бы я увидел тебя с кем то, то... ну, хотел бы сказать, что оставил бы тебя в покое, но, вероятно, это было бы ложью.

Я склонила к нему голову.

‒ Неужели?

Он вытер лицо, смахивая дождевые капли с глаз.

‒ Я бы все равно попытался поговорить с тобой. Чтобы ты отшила того придурка, с которым познакомилась.

‒ А если бы он не был придурком? ‒ Теперь я давила на него, слегка дразня, но также отчасти... оценивая его реакции, исследуя его барометр ревности.

‒ Если он не я, то он придурок, ‒ настаивал Зейн, а на его губах играла самоуверенная улыбка.

‒ Правда? ‒ Я щелкнула его по носу. ‒ Вы, сэр, слишком самоуверенны в себе.

Он поймал мой палец и легонько прикусил.

‒ Мы это уже выяснили. Да, я такой, но это же недалеко от истины? ‒ Он вертикально прижал наши руки ладошками друг к другу, словно сравнивая их размеры: его руки такие большие, что он мог спокойно сжать пальцы поверх моих. ‒ У тебя есть что скрывать, Мара Куинн? ‒ Его голос звучал игриво и дразняще.