Он засунул телефон обратно в куртку и притянул меня к себе.

‒ Если только я не смогу убедить тебя пригласить меня войти.

Я закатила глаза и рассердилась на него, отталкивая от себя.

‒ Ты только об этом и думаешь?

Он улыбался.

‒ Если я рядом с тобой? Да, большую часть времени.

‒ Ты ужасен, ‒ подытожила я, пытаясь освободиться от его пут, но Зейн не отпускал.

‒ Нет, меня зовут Бэдд, милая. С двумя «Д». Он прижал меня к себе крепче, его руки блуждали по моему телу, и на самом деле я не так уж и сильно пыталась высвободиться.

Я застонала.

‒ Боже, твое имя прям игра слов. ‒ Я тряхнула головой, ударившись о его грудь. ‒ Теперь отпусти меня, не шучу. Я почти не спала прошлой ночью, а завтра последний день с Клэр.

Зейн отпустил меня, встал с мотоцикла и развернулся, чтобы нормально на него сесть.

‒ Хорошо, иди, наслаждайся сном. Не то чтобы он тебе так уж и нужен.

Я начала удаляться от него, пока мое тело не предало мой здравый смысл и не кинуло меня опять в объятия Зейна.

‒ Лесть заведет тебя... ну, очень далеко, правда.

Его губы растянулись в усмешке, а одна бровь изогнулась.

‒ В этом случае должен признаться, что большую часть ночи буду бодрствовать, думая о том, какой красивой ты была в лунном свете, топлесс, и какие чудеса ты вытворяла своим прелестным ртом.

‒ И что же именно ты будешь делать? ‒ задала я вопрос, хотя уже знала ответ.

‒ А ты как думаешь? Буду желать, чтобы мои руки были твоими губками.

Я силой заставляла себя идти.

‒ Правда? Не можешь дождаться завтра?

‒ С теми картинками, что заполонили мой разум? Черт, не могу.

У меня не было ответа, кроме глупой и счастливой улыбки на губах. Я помахала ему рукой и наконец то отвернулась.

‒ Пока, Зейн.

‒ Приятных снов, Мара.

Я не оглядывалась до тех пор, пока не закрыла за собой дверь, а потом выглянула в окно, когда грохот работающего мотора стих. Затем пошла в свою комнату, разделась, натянула футболку, которую захватила с собой в качестве пижамы, и почистила зубы, чтобы избавиться от запаха изо рта и для гигиены зубов. В тот момент, когда Зейн кончил, вкус был удивительным, больше из за того, как сильно я наслаждалась его реакцией, чем когда либо еще, но теперь, когда вкус... настоялся, так сказать, я была более чем готова избавиться от него и прополоскать рот.

Конечно, мысли о том, как кончил Зейн, и его реакции заставили меня думать о нем, о его члене, о том, как он ощущался в моих руках и каким был на вкус у меня во рту.

И, конечно, Зейн здорово меня завел, прежде чем я его остановила, так что теперь я чувствовала себя... напряженной, возбужденной и нуждающейся. Я не жалела о том, что остановила его, потому что знала себя достаточно хорошо, чтобы быть уверенной в том, что если бы позволила ему заняться со мной оральным сексом прямо там, то следующее, что произошло бы, ‒ он был бы внутри меня. Я не была против секса на природе, особенно потому, что то место было чертовски скрытым и уединенным, так что я не беспокоилась о том, что нас увидят, скорее инстинкт подсказывал мне ограничить настоящую близость с Зейном. Оставить между нами хоть какую то дистанцию; держать его в какой то степени безличным. Это был инстинкт, по крайней мере, это и было тем, что заставило меня оттолкнуть Зейна.

Я бы наслаждалась великолепным оргазмом, который Зейн подарил бы мне, но также не была полностью уверена, что у него имелся с собой презерватив, и знала, что и у меня их не было, хотя очевидно, что я была на уколах, но все рано не собиралась быть частью одного процента, если мой контроль над рождаемостью не сработает. Плюс голый Зейн? Это опасно. Очень, очень опасно.

Я лежала в постели, пытаясь заснуть, но безуспешно.