Я: Ага, понимаешь, мы с Клэр, мы делимся всем. Я бы никогда не показала никому из моих друзей, но Клэр мне как сестра или продолжение меня. Я бы не показала фото всем в округе. Клэр просто... только Клэр, полагаю. Не знаю.

Он: Знаю, что ты имела в виду. Именно таковым был для меня Кэмпи, очень близким. Он показал мне фото жены сразу после рождения их сына, а Кэмпи был до помрачения скрытным. Не многие парни знали, что он был женат, и что его жена была беременна.

Я: Ты все еще общаешься с ним?

Он: Он погиб через несколько дней после смерти моего отца.

Я: Боже, Зейн, мне так жаль.

После этого возникла долгая пауза.

Он: Да, мне тоже. Потерял отца и лучшего друга буквально за считанные дни. Это было так хреново. И до сих пор есть таковым.

Он: Мы все знали, чем рискуем, когда подписывали контракт. Просто в его случае это хреново, поскольку у него была жена и новорожденный сынишка. Полагаю, у него были причины жить дальше. Остальные были одинокими мудаками и похотливыми придурками, но Кэмпи был мужиком что надо. Благородным, по настоящему отважным и чертовски лучшим другом, которого можно было пожелать. Он был действительно крутым, не то что я.

Он: Иногда я думаю, что должен был умереть вместо него. Тогда у его парнишки был бы отец. Никому не следует расти без отца.

Я: Не знаю, как высказаться, чтобы не казаться... равнодушной или эгоистичной, но я рада, что ты жив. Мне жаль твоего друга, его жену и ребенка, но я не могу не радоваться, что это случилось не с тобой. Я ужасный человек?

Он: Черт, я такой мудак. Разрушил все, что возникло между нами своими мрачными воспоминаниями. Извини, что испортил все. Не знаю, что на меня нашло. Никогда не говорил об этом, даже с братьями.

Я: Не нужно извиняться, Зейн. Мы пытаемся попрактиковаться в отношениях, верно? Ну, ты учишься открываться. Можешь говорить со мной... друзья разговаривают друг с другом.

Он: Друзья. Мне это нравится.

Он: Ты же собиралась спать?

Я: Да. Но я не против. Хотя, если я перестану отвечать, знай, что я точно уснула.

Он: Спи. Повеселись с Клэр завтра.

Я: Хорошо. Позвонишь мне около четырех часов?

Он: Конечно. Спокойной ночи, Мара.

Я: Спокойной ночи, Зейн.

Я отключила телефон, подключила его к зарядке и выключила лампу. Засыпая, я поймала себя на том, что думала о Зейне. Удивительно, знаю. Но впервые с тех пор как встретила его, я не думала ни о его теле, ни даже о его глазах, ни об улыбке. Я думала о нем. Мужчине. Частичке себя, которую он показал мне, его глубоком уважении к другу, намек на боль, которую он, очевидно, все еще чувствовал, но держал глубоко внутри. Он показал мне это, и именно это, казалось, удивило его не меньше, чем меня.

Я также не могла не заметить, что не ответила ему взаимностью. Я чувствовала себя сукой из за этого, потому что он поделился чем то глубоко личным. Но... как я могла поделиться воспоминаниями о папе? Я даже не знала, с чего начать.

Я заснула, думая о Зейне, и о том, как эти «экспериментальные отношения» внезапно стали казаться более реальными.

ГЛАВА 6

Зейн

Я проснулся с нереальным стояком, из которого сочилось семя. Я мечтал о Маре и вспоминал, как она выглядела в лунном свете на Рейн Берд. Большие, твердые, идеальной формы сиськи прижимались к моим бедрам, пока она скользила губами вверх и вниз по моему члену... черт, черт, черт. А потом? То гребаное видео? Иисусе.

Я не сдержался. Включил видео и начал его смотреть. Наблюдая, как она скользила розовым вибратором в киску, слушая ее стоны и любуясь тем, как подпрыгивала ее грудь и покачивались бедра, когда она начала кончать.