Я снова выстрелил на себя спермой, со стоном произнося ее имя сквозь стиснутые зубы. А это означало, что мне было пора в душ, потому что вчера я вытерся всего лишь туалетной бумагой, поэтому... сперма покрыла мою кожу легкой корочкой.

Приняв душ, я подумал позвонить ей пораньше, но не стал, чтобы она могла хорошо провести время со своей подругой. Мне нужно было спуститься на работу только в десять тридцать, а сейчас было чуть больше пяти утра... я проспал, ведь обычно просыпался в четыре, с будильником или без него. Я чувствовал себя брошенным на произвол судьбы, неуверенным в себе, как никогда в жизни. И не знал, куда себя деть.

По не понятно каким причинам я оказался с мобильным телефоном в руке, уставившись на конкретную запись контакта, которому я не звонил долгое время. Слишком долго. Очень, очень долго.

Я выдохнул и коснулся на экране значка «вызов». Затем поднес телефон к уху. Прождал несколько длинных гудков и уже собирался повесить трубку, когда гудки прекратились, и я услышал приглушенный шуршащий звук.

− ..ло? Зейн? Что... ммм... все хорошо? − ответила Аннализа Кампо, жена Марко. Ее голос был сонным и хриплым.

− Привет, Анна. Это... это Зейн.

− Да, я узнала. Все в порядке? − Пауза. − Не хочу показаться грубой, но почему ты звонишь в восемь утра?

Я с трудом сглотнул.

− Черт, прости. Не подумал. Просто... Решил, ты уже встала. − Я прочистил горло. − Звоню убедиться, что у тебя все в порядке. Спросить, как твои дела. Удостовериться, что... узнать, могу ли я чем то помочь.

Я с силой прижал костяшки пальцев к глазам, как если бы хотел стереть эту душевную боль грубой силой.

Аннализа долго молчала.

− Прошло уже несколько месяцев, Зейн. Почему звонишь именно сейчас?

− Не знаю. Правда. Я просто... не знаю, − замешкался я.

Она вздохнула.

− Дай ка я сделаю кофе. Отключу микрофон на минутку, ладно?

− Ладно.

На пару минут воцарилась мертвая тишина, а затем я услышал, как Аннализа вновь взяла трубку.

− Ну вот, я снова тут. − Она сделала глоток кофе, а потом заговорила тише, что означало, что где то поблизости спал ее сын. − Так ты звонишь узнать, как мои дела? Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Зейн. Все сложно.

− Говори правду, какой бы она ни была.

− Правда в том, что я скучаю по Марко. Понятия не имею, как жить без него. Я имею в виду, он редко бывал дома, но мы общались по FaceTime, и я довольно таки регулярно получала от него письма, плюс время от времени он приезжал в отпуск, так что мы реально виделись с ним. − Она шмыгнула носом. − Он никогда не встречался с Тони. Тони никогда... никогда не знал своего отца. Только меня и моих родителей. Так что... я скучаю по нему. Просто скучаю. Его больше нет. Он мертв и никогда не вернется, а я осталась одна и не знаю, как это пережить.

Я почувствовал, как у меня начало жечь глаза и сжиматься горло.

− Блин. Понимаю. Я продолжаю звонить ему или писать смс, а потом вспоминаю случившееся.

Она снова шмыгнула носом.

− Мы получаем деньги от правительства, но их немного. Сумма не покрывает... всего. Мои родители уже не молоды, и они на пенсии, поэтому ничем не могут помочь, и... я работаю по ночам в доме престарелых, вот почему до сих пор спала. Лишь час назад вернулась с работы. Я борюсь, Зейн. Вот такие у меня дела.

− Твою мать. Почему ты мне не позвонила? Или Луису, или кому нибудь из нас? Ты ведь знаешь, мы все для тебя сделаем.

− И что бы я сказала? «Эй, ребята, я бедная вдова участника боевых действий, пожалуйста, пришлите деньжат?» − фыркнула она. − Да, конечно. У меня все же есть гордость.

− К черту гордость, Анна. Мы у тебя в долгу.