— Вот. Ты снова за свое, — я встал. — Не помер ты еще. А если живой — значит шанс есть. Есть возможность выкарабкаться. И тут от тебя уже много что зависит. Если будет воля к жизни, значит выживешь.

Таран уставился на меня, и взгляд его стал очень серьезным и, казалось, еще более внимательным.

— Спасибо, — сказал он полушепотом. — Ты снова оказался где нужно.

— Разрешите идти? — Спросил я.

— В чем твой секрет? — Вместо ответа вдруг спросил меня начальник заставы. — Кто ты такой, Саша? Откуда ты такой взялся?

Глава 24

Тишина повисла в Тарановской квартире. Неприятный сквозняк задувал сквозь разбитое пулей стекло. Беспокоил цветастые желтые шторки. Задирал их, заставляя вздуваться пузырем.

— Оттуда, откуда и все, — нарушил я тишину.

Таран засопел.

— Врешь ты, Саша. Врешь и точка. Таких, как ты, я не раз ни видал.

Таран уставился в потолок. Моргнул.

— Я и раньше задумывался о том, почему у тебя все так гладко выходит. Думал сначала, что ты безрассудно храбрый. Ну и везучий заодно. Думал, что просто так складываются обстоятельства, что ты остаешься живой. А потом я стал замечать в твоих действиях закономерности. Потом стал с тобой разговаривать. Теперь вот вижу, что все то, чего ты добился, Саша, это никакие не случайности. Не везение и отчаянная удаль молодого безрассудного бойца…

Таран снова глянул на меня и проговорил:

— А холодный расчет и тактика, Саша.

Я поджал губы. Глянул на черно-белую фотографию молодой жены Тарана Иры, висевшую на стене над кроватью. Это была скромная, милая девушка с круглым лицом и аккуратным каре темных волос.

На первый взгляд казалось, что лицо ее было очень серьезным: пристальный взгляд, по-деловому сжатые тонкие губы.

Да только, если присмотреться повнимательнее, можно было рассмотреть, как эта женщина улыбается с фотографии. Улыбается одними только глазами.

Таран проследил за моим взглядом. Глянул на фотографию своей жены.

— Скоро вы увидитесь, — сказал ему я.

— Надеюсь, что увидимся, — вздохнул начальник заставы и снова покривился от боли.

— Я в этом уверен.

— Спасибо, — едва заметно улыбнулся Таран.

Однако улыбка это была не такая, какую обычно показывал всем начальник заставы. Не сдержанно-деловая и строгая улыбка, а искренняя. Улыбка человека, услышавшего правильные слова.

— Знаешь, Саша, — продолжил Таран, — в погранвойска принято набирать простых, самых обычных ребят. Ребят из деревень, маленьких городков, аулов, кишлаков. Считается, что не испорченные они всеми этими «современными» веяниями. Нету у них в головах всяких рок-н-роллов, джинсов и прочих глупостей. Но знаешь что? Ты, вроде бы и кажешься простым парнем из деревни…

— Станицы, — поправил его я беззлобно.

— Станицы, — улыбнулся Таран, — да проблема в том, что только кажешься. А вот кто ты на самом деле, мне бы это хотелось узнать.

Я вздохнул. Повременив несколько мгновений, чтобы подобрать слова, наконец, ответил начальнику заставы:

— Я тот, кем и кажусь, Толя. Я пограничник.

Таран ответил не сразу. Четверть минутки он просто лежал, прикрыв глаза.

Я заметил, что новое красное пятнышко крови проступило сквозь марлю, которой была перемотана грудь начальника заставы. Видимо, кровотечение не унималось.

— Хороший ответ, Саша, — сказал он, наконец.

— У тебя кровотечение. Пойду позову Черепанова. Разрешите идти?

— Разрешаю, — сипловато произнес Анатолий Таран. — Иди, Саша.

* * *

Саид Абади оторвал глаза от окуляров бинокля.