— Бой окончен.

— Это я вижу, — сказал Хайдер, пригибая голову.

Небольшая разведывательно-диверсионная группа наблюдала за ходом боя почти с самого его начала.

Они незаметно подошли к одному из двух холмов, что развернулись над кишлаком «Комар» и засели на втором, нетронутым танком шурави, который когда-то выбивал из этих мест душманского снайпера и сделал на вершине первого холма широкую воронку.

Их было шестеро.

Абади и его нового знакомца по имени Хайдер — кадрового офицера Пакистанской армии, сопровождали люди, которые не вызывали у самого Саида никакой симпатии. Тем не менее агент понимал, что в сложившихся обстоятельствах эти афганские боевики в черной форме будут лучшим подспорьем в его деле.

С этими мыслями Саид обернулся и посмотрел на четверых духов, засевших немного ниже по холму и наблюдавших за подходами.

— Я говорил, что лучше взять моих людей, — сказал Хайдер, — крепкий и высокий мужчина с короткими черными волосами и густой щетиной на скуластом треугольном лице.

Одетый на афганский манер, офицер обернул вокруг шеи арафатку, словно шарф.

— Вы сами понимаете, капитан, — начал Саид, — что будет, если мы попадемся. Зачем давать Советам лишний повод уличить Пакистан в военном присутствии в Афганистане?

— Вы так не уверены в моих людях, специальный агент? — Недовольным, хрипловатым голосом, спросил Хайдер.

— Я всего лишь считаю, что нам не стоит недооценивать врага, капитан.

— И потому, гораздо лучше понадеялся на этих кровавых головорезов? — он кивнул назад, — их командир — тот еще клоун. Он не согласился снять свою черную чалму даже в целях маскировки.

— Они гордятся своей формой, — пожал плечами Саид. Потом сузил глаза и глянул на Хайдера, — а нас с вами слишком мало, чтобы их переубедить.

Капитан Хайдер Макхал не ответил Абади. Только поджал губы. Потом подлез немного выше, уставился на Пяндж. Саид снова припал к биноклю.

— Кого нам нужно найти? — Спросил Хайдер, — вы мне так и не сказали. Речь идет об отпрысках Захид-Хана Юсуфзы?

— Речь идет, — не отвлекаясь от наблюдения, начал Саид, — хоть о ком-то, кто может знать, куда делся советский шпион, схваченный Юсуфзой.

Хайдер вздохнул.

— Я сожалею, что вам так и не удалось выторговать его у Юсуфзы, но и обращаться к этим… — Он снова кивнул назад, — не лучшая идея. Я убежден, что они совершенно не подходят для такой деликатной задачи. Их готовили для другого.

— Не единого пакистанского военнослужащего вблизи советской границы, — напомнил Саид, — за исключением вас, конечно.

— Если я здесь, — начал он, — значит, командование сознает их ненадежность в подобном деле. Слишком эти «черные» своенравны. Слишком уверены в своей исключительности.

Саид опустил бинокль. Обернулся.

Когда увидел, что двое боевиков в черном встали и принялись спускаться вниз по холму, то нахмурился.

— О чем я и говорю, — проследив за взглядом Саида, сказал Хайдер, — Куда они выдвинулись? Даже не соизволили узнать нашего мнения.

Еще один, крепкий, широкогрудый мужчина с очень большой и черной бородой, который сидел среди боевиков, вдруг поднялся и направился вверх по склону, туда, где находились Абади и Макхал.

— Похоже, у вас будет возможность высказать свои претензии их командиру лично, капитан, — язвительно заметил Абади.

— Я единственный гарант того, что с вас не снимут шкуру заживо, если вы скажете что-то такое, что им не понравится, — парировал Хайдер Макхал, — потому, я бы не советовал вам отпускать колкости.