Мысль о великанах, которых могли уничтожить карлики, меня изрядно позабавила. Даже тот факт, что древние люди охотились на мамонтов, загоняя их в ловчие ямы, забрасывали камнями и копьями, уже пересматривается. Я когда–то сам учил  в школе и, долго учил других, что люди уничтожали волосатых слонов с помощью ловушек. А лет десять назад как доказано, что теми орудиями труда, что были у древнего человека, да с тем количеством людей в племени, вырыть ловушку для мамонта почти невозможно. Ну, или придется рыть очень долго – месяца три–четыре. За это время все мамонты уйдут куда–нибудь далеко и, придется рыть новую яму. Пробить шкуру мамонта каменным копьем – невозможно! А бивни и шкуры, которые находят археологи, наши предки   брали у умерших гигантов. 

Стоп. Куда это меня понесло? Не могла Айыы Сиэна просидеть в подземной темнице двенадцать тысяч лет. Никак не могла. За двенадцать тысяч лет, даже если по одной рыбине в день,  позвонки и кости заполнили бы всю камеру. Или – учитывая умения женщины, она бы за это время научилась делать из рыбьих костей что–нибудь этакое, а не только циновки. Я попытался прикинуть – максимум, заточение женщины длится десять лет.  Что же у нас получается? Цверги могут двигаться не только в пространствах между мирами, но и во времени? А вот это плохо. Очень и очень плохо. 

Глава 16

Кости и косточки…

Сколько раз клялся, что брошу учительство. Куда–нибудь, к  чертовой бабушке.  Дважды уходил, менял профессии, но потом все равно возвращался в школу.

С зачислением меня в штат ФСБ (или за штат?) облегченно вздохнул – ну, все, отмучился. Больше не будет ежедневной изматывающей гонки по кабинетам (нет классного руководства, значит – нет своего кабинета, бегай по этажам!), рабочего день по семь уроков, плюс подготовка домашнего задания. А еще рабочей субботы (как говорила когда–то моя маленькая дочь – «суббочая работа»). И, чтобы жизнь медом не казалась – постоянных отчетов, экспериментов с ЕГЭ, ФГЭОС и прочими современными аббревиатурами, методических семинаров. А уж про диких подростков обоего пола  – тут я молчу.  (Ап, и дети за парты все сели! Ап, лениво в глаза мне глядят…) Казалось бы, все!  Ан, нет. Попав в Застеколье, пришлось снова брать в руки мел и вырисовывать на черной доске карты и схемы. (Могу делать и электронные презентации, но лениво!)  

Видимо,  гены предков – учителей народных (не в смысле звания, а с точки зрения выхода из народа), а еще и земских дают о себе знать, потому что даже в тюремной камере я опять стал учителем. С утра, получив  завтрак, Айыы Сиэна будила меня. Внимательно проследив, чтобы я съел эту клятую рыбью лепешку на косточке (пару раз пытался сбросить ее в отхожее место, но был застигнут и пристыжен), а потом начиналось! Я рисовал на полу вещи, предметы, произносил звуки.  Попытался изобразить азбуку в картинках, но возникли трудности. Как показывать буквы, если я не уверен – а знает ли ученица предмет, с которого начинается буква? «А» – арбуз, «Б» – барабан, «В» – ветка, «Г» – гусь, «Д» – дом… Ладно, арбуз еще можно заменить аистом (страшненький такой птиц получился, но ничего, сошло), а барабан – белкой. Для буквы «в» вообще ничего не мог придумать, кроме ветки, а на «г» окончательно выдохся. Нарисовать гуся я бы уже не смог, а то, что вспоминалось – гамак, гамадрила, галька, гном и прочее, никак не подходили к ситуации. Ну, нарисую я гайку, а как мне объяснить – что же это такое? Дом – это как? Сооружение под крышей о четырех углах, или круглая яранга?

Поняв, что занимаюсь, в общем–то, зряшным делом,вернулся к картинкам, изображавшими обыденные предметы.