– Ой, не так сильно! – взвизгнула Ксюшка. – Больно же…                          

Я добавил. Но уже, не так сильно. А дальше… Мои руки стали действовать как бы сами по себе,  сминая трусики и, приспуская невесомую ткань вниз. «Осторожно…» – только и сказала Ксюшка, стряхивая интимную деталь с туфельки...          

Может, будь это в другое время и не при таких обстоятельствах, то я помнил бы о  табу –«учитель–ученица» и, неважно, что ученица уже давным–давно закончила школу.           Видимо, такая «разрядка» потребовалась нам обоим. Ну, а кто бы из мужчинустоял, если он не Боря Моисеев?                                 

– А вы мои трусики порвали, – обличительно заявила Ксюшка, приводя себя в порядок.                                                                                                                                            

– Прости, – потупился я. – И за трусики и… вообще…                                            

– Дурак вы, Олег Васильевич, – улыбнулась Ксюшка. Подошла ко мне, нежно поцеловала, прижалась и шепнула в ухо: – А мне  понравилось…              

– Врешь ведь, – усмехнулся я.      – Старый я уже…                                                  

– А вы и не старый… Самое смешное, что вы сейчас кажетесь моложе, чем тогда, когда я в школе училась. А ведь вам тогда лет тридцать пять было?

Еще бы. Мне самому в семнадцать, да и в двадцать лет, все, кто был старше тридцати, казался глубокими стариками. Зато – после сорока стали казаться детьми все, кому еще нет тридцати…                                                                       

– Ксюш, а ты на меня не сердишься? – осторожно поинтересовался я, обнимая девушку за талию.