– Ну, точно к наркологу отправлю, – пригрозил генерал. – Давай–ка кофе.         

– Ох, товарищ генерал, – хмыкнул я. – Я вам сейчас трезвым нужен? Сами виноваты – не фиг подчиненного недопаивать. Если прикажете протрезветь, так и скажите. Прямо сейчас протрезвлею… протрезвею, то есть.                                                          

Странно, я был абсолютно уверен, что коли понадобится, протрезвею мгновенно. Только, зачем же тогда было пить? А с другой–то стороны – зачем мне это вообще нужно? Пить, маяться похмельем по утрам. Может, ну его?           

– С вами все ясно, – вздохнул генерал. – Придется товарища майора допаивать!

В зеркале я поймал недоуменный взгляд водителя. Чувствовалось – осуждает. Меня, за то, что наглею, а генерала –  за то, что потакает каким–то майорам.  

На наших дорогах много таких местечек – бензозаправка,  рядом кафушка, предоставляющая услуги дальнобойщикам – перекусить–помыться – поспать на нормальной койке.  На стоянке стояли две фуры, из которых доносились веселые голоса. Когда наш «броневик» затормозил, генерал вышел и приказал водителю:

– Посиди пока. Будет желание перекусить – потом и тебя отпустим.

В тамбуре  «забегаловки» три двери. На первой  картинкас писающим мальчиком и буквы «МЖ» (ни разу не видел картинки с писающей девочкой!),  за другой, опять–таки, с мальчиком, но уже моющимся, слышался шум воды. У подоконника,  переминаясь с ноги на ногу, ждала очереди девица  в драных джинсах, кроссовках, в некогда   белой футболке  и с огромной сумкой.      

«Барышне» было на вид лет тридцать. Хотя, если приглядеться, то можно догадаться, что под слоем грязи и нездоровой синевы скрывается более юная особа. Не удивился, если бы она оказалась несовершеннолетней. Наверное, стоило поговорить с девушкой, прочитать ей лекцию, но я не стал. В лучшем случае – рассмеется в лицо, в худшем – пошлет подальше. От хорошей жизни в шлюхи не идут…

Смерив нас профессиональным взглядом, «плечевка» отвернулась.  Либо не сочла нас за достойных клиентов, либо «обслуживала» какую–то из фур…

Третья дверь и вела в кафе. За прилавком (или, теперь надо говорить – за стойкой?) клевала носом пожилая продавщица. Завидев посетителей, встрепенулась.

– Девушка, нам по паре кофе, бутербродов с ветчиной, с горбушей – тоже по паре, – попросил генерал у буфетчицы и, доверительно улыбнувшись, добавил: – И по двести водочки… 

Просьбу генерал сопроводил купюрой с памятником Ярославу Мудрому. «Девушка», меланхолично посмотрела на бумажку и вместо ответа указала на плакат  – «Алкогольными напитками не торгуем!». Унгерн  глянул на меня, а я безропотно выложил еще одного «Ярослава». Смахнув бумажки, продавщица вытащила из–под прилавка бумажный пакет, вручила его Унгерну. Выставляя тарелку с бутербродами, сказала:

– Пить  – на улицу. Кофе позже принесу…                 

– Цены, однако, – проворчал генерал.